Приложившись локтем о лавку, я громко помянула родственников создателей кибитки, тетки, а также особенности их тонких интимных взаимоотношений.
Провожатая села рядом, послушала. Честно говоря, я подумала, меня будут бить. Возможно ногами. Но вместо этого она громко и хрипло рассмеялась.
— Однако, ты девочка с фантазией, — заметила женщина.
— Какая уж есть — угрюмо фыркнула я, — а куда мы едем?
— Едем в храм Нуроса. Ты станешь жертвой, а я получу деньги, — процедила она, наблюдая за мной из-под полуопущенных век.
— Меня убьют?
Ответом мне была хищная улыбка и облако дыма в лицо.
Дорога была бесконечная, потряхивало. И когда я почти провалилась в дрему, где-то на границе сна и яви я услышала:
— Жертв Нуроса не убивают, девочка, но их никто и никогда не видит.
Я встрепенулась, протерла глаза. Хотела задать еще пару вопросов. Но повозка остановилась и мы вышли на улицу. Впереди по дороге был разбит красивый парк, огороженный забором из живых переплетающихся растений бирюзового цвета. Чуть дальше в самом центре располагался, наверное, храм.
Как выяснилось позже, он был гигантским, как и парк. Моя зеленоликая сопровождающая завела в помещение и велела ждать там. Острячка, а куда я еще денусь, если дверь одна и она закрылась перед моим носом наглухо. Оказалась я в небольшом помещении без окон и дверей (так как та, в которую я вошла, пропала) с высокими потолками. Свет по комнате разливался равномерно откуда-то сверху. Попинала то место, где только что был выход. Простучала стены в поиске хоть чего-нибудь. Но стены были сделаны на совесть, судя по отбитым конечностям — из камня. Я растянулась на полу с невеселыми мыслями. Будем аккумулировать силы.
Наверное, можно попробовать дождаться, когда за мной придут, прорваться и сбежать. Но вряд ли теперь за мной будут посылать одинокого дистрофика.
С этими мыслями я удивительно беспечно провалилась в дрему.
Во сне возник из ниоткуда беловолосый парень в длинном золотистом балахоне. Красивые черты лица, огромные миндалевидные черные глаза и молочно-белая кожа, как у человека, почти. Он улыбнулся и провел рукой мне по лицу.
Проснулась на кровати в маленькой комнатке. Первые минуты лежала не двигаясь. Потом осмотрелась. Комната была обставлена немногочисленной мебелью: стул, стол, кровать и полочки с чем-то. Открытое окно особенно привлекло внимание. Но за ним ждало разочарование — большое пространство, судя по всему, огромный парк, огороженный не меньшим забором и охраной.
Утро началось чьего-то визита. Услышав, что открывается дверь, я упала на кровать и изобразила мертвецкий сон. В комнату вошли две поджарых дамы в туниках, которые потащили меня по коридору, не внимая протестам, расспросам и нецензурным жестам.
Волокли не долго, но обстоятельно — кажется, я собрала все углы, косяки и щели своими несчастными конечностями. Привели в пыточную.
Но нет, уложили на алтарь (я же говорила, что принесут в жертву?). И начались муки адские.
Что могу сказать, у нас за такое многие еще и деньги платят. Не то, чтобы я не следила за своей внешностью, но подобным фанатизмом в этом способе времяпрепровождения не отличалась. Следующие несколько часов мне выщипали все волосы, кроме ресниц и хвоста на голове. Напрочь. Меня скоблили, мыли, отпаривали. Это был писец в моем лице. Лысый такой злой и розовый. Потом мне выделили полупрозрачный РОЗОВЕНЬКИЙ пеньюар и отконвоировали в мою камеру. Особенно порадовал цвет…
Ближе к вечеру ко мне явилась дама весьма ухоженная, с печатью власти на челе (у нее и в самом деле была какая-то загогулина на лбу) и сообщила, что я теперь собственность Нуроса в лице его законного представителя — ла-ана Лаиентра, у меня нет больше имени, семьи, роду и племени. А вечером следующего дня, если я не буду своевольничать, то буду удостоена милости лицезреть великого ла-ана.
Я раскрыла рот для рвущихся вопросов, но данная дама приложила палец к моему лбу и сказала: «Спи!».
Все следующее утро было посвящено обдумыванию сложившейся ситуации, в частности, меня очень интересовало, где Клесса черти носят.
Еще у меня теперь нет бровей и выглядит это презабавно — сама в воде отражение видела. Так что я даже не против, что меня никто не видит. Как-то некомфортно на непривычном месте иметь лысину.
Ближе к ночи пришли двое облачили меня в нечто просвечивающее во всех срамных местах, но до пола. Спасибо, что не розовое. Я поинтересовалась, нет ли более подходящей одежды для визита к ла-ану, на что мне ответили, что эта и есть самое подходящая. Проводили в огромную залу, где меня встретил тот самый блондин с черными глазами, которого я видела во сне. Он подошел и принялся говорить про великую честь и какие-то правила поведения. Дала человеку высказаться. Кажется, ему стало легче, и, глядя на мое сосредоточенное лицо, он сделал вывод о моей кротости, покорности и, главное, видимо, понимании.
После чего меня втолкнули в еще большее помещение, которое отдавало чем-то неуловимо восточным. Низкая мебель на коротеньких ножках, изящная и необычно красивая. Огромная, судя по всему кровать, метра четыре на четыре, на пьедестале посередине залы. Столики, скамейки украшения, еда. Богатый интерьер.
Приглушенный свет от ламп и кровать создавали совсем четкую ассоциацию с гаремами. Разглядывая обстановку краем глаза выхватила движение в темной части комнаты: оттуда вышел хозяин апартаментов. Светлые волосы, струящиеся шелком по плечам. Похож на человека, но слишком правильные и идеальные черты лица, тонкие, капризные губы. Вид соответствующий — властный и своенравный. Терпеть не могу такой тип холеной, самовлюбленной и надменной красоты. Так и хочется подправить… чем-нибудь тяжелым.
Он обошел меня кругом что-то прошептал и приказал ложиться.
— Кхм. Гражд… Уважаемый ла-ан, Вам, разумеется, неизвестно, но мы попали на вашу планету случайно в связи с техническими неполадками на корабле, на коем мы с моим сопровождающим держали дальний путь, — завернула я от неожиданности.
— И мы были бы безмерно рады воспользоваться Вашим дальнейшим гостеприимством, но, к сожалению, очень торопимся — нас ожидают безутешные толпы родственников и друзей, благодарим Вас за радушный прием и просим оказать содействие в сей неоднозначной ситуации, — выпалила я, пятясь подальше от кровати.
В фиолетовых глазах ла-ана зажглось удивление. Даже согнал надменно-скучающее выражение лица.
— Странно, странно, почему же ничего не действует, — прошептал он себе под нос, почти не разжимая губ.
