Глава 2
1 сентября 1829 года
— Вы опоздали, Роберт! Нужно было, как я, ехать на метро.
Я опоздал и был обеспокоен. Меня озадачила встреча, произошедшая прошлой ночью на площади Сохо, поэтому я плохо спал и проснулся позже, чем собирался; кроме того, я совершил глупость и позволил себе отвлечься на очередное наглое письмо от адвоката бывшей жены.
Оскара же, наоборот, переполняла кипучая энергия и, казалось, будто у него нет ни единой заботы в целом мире. Я обнаружил, что они с Конан Дойлом укрылись за кипарисом в самом дальнем углу похожего на лабиринт дворика, украшенного пальмами. Невероятно похожие на Безумного Шляпника и Мартовского Зайца, они сидели рядышком за длинным столом, накрытым льняной скатертью, в окружении остатков завтрака. Оскар, который, как я отметил про себя, был в том же костюме, что и вчера, только сменил сорочку и галстук, разливался соловьем. Конан Дойл, гораздо моложе, более хрупкий и розовощекий, чем тот образ, что сложился у меня после разговора с Оскаром, очевидным образом находился под действием его колдовских чар. Когда Оскар нас представил, Дойл сдержанно улыбнулся и больше не обращал на меня внимания. Его полностью подчинила магия великого мастера.
Оскар попросил принести мне кофе.
— Вы опоздали на завтрак, Роберт, но, по крайней мере, успеете послушать мою историю и записать совет нашего друга Артура. Я постараюсь рассказать все как можно короче, потому что наш друг спешит покинуть нас и Лондон — «эту огромную выгребную яму», как он его называет, «которая неминуемо засасывает всех бездельников империи». Мы с вами бездельники, Роберт.
Дойл предпринял тщетную попытку оправдаться, но остановить Оскара не смог.
— Нет, нет, поверьте мне, — продолжал тот, — Артур хочет уехать немедленно. Его поезд уходит через час. Он уже купил билет, и его скудных средств не хватит, чтобы купить другой. У Артура совсем мало наличных, Роберт. Как и у вас, у него часто возникают затруднения с деньгами. Но, в отличие от вас, он вовремя платит по счетам. Кроме того, сегодня день рождения его жены, и он спешит вернуться к ней с подарками.
Оскар на мгновение замолчал, чтобы сделать глоток кофе. Дойл смотрел на него широко раскрытыми от восхищения глазами.
— Мистер Уайльд, вы поразительный человек, — сказал он. — Вы правы во всем, до самых мельчайших подробностей.
— Да, перестаньте, Артур, никакого «мистера Уайльда», прошу вас. Я ваш друг. К тому же я внимательно прочитал «Этюд в багровых тонах». Так что задачка оказалась совсем простой.
Дойл с довольным видом пощипывал нижнюю губу.
— В таком случае поделитесь со мной своей методологией, — попросил он.
Оскар с радостью отозвался на его просьбу.
— Итак, Артур, вчера вечером я пришел к выводу, что у вас денежные затруднения, поскольку вы без колебаний согласились на предложение Стоддарда написать для него несколько рассказов, а потом спросили, когда можно ждать гонорара. Сегодня утром, когда я вошел в отель, не было еще восьми, но вы уже стояли около портье и платили по счету. Я заметил, что у вас новенькая чековая книжка, но чек, который вы выписывали, последний. Поскольку вчера был последний день месяца, я подумал: «Милейший доктор любит вовремя оплачивать свои счета».
— Я восхищен, — смеясь, проговорил Дойл.
— А я нет, — став неожиданно серьезным, заявил Оскар. — Тех, кто платит по счетам, быстро забывают. Только не оплачивая их, можно рассчитывать остаться в памяти торгашей. Далее я сделал предположение, что вы собираетесь успеть на самый ранний поезд, иначе, зачем бы вы стали платить за номер до завтрака и попросили принести в вестибюль ваш багаж?
— Но как вы узнали, что сегодня у моей жены день рождения?
— Я заметил в вашем багаже букет свежих цветов с вложенной в него карточкой и коробку с женской шляпкой. Я еще не слишком хорошо знаю вас, Артур, однако достаточно, чтобы не сомневаться, что подарки предназначены не для какой-нибудь особы, являющейся мимолетным увлечением. Но шляпная коробка вызвала у меня беспокойство…
— Я ужасно волнуюсь из-за этой шляпки, — перебил его Дойл. — Боюсь, я ошибся с выбором.
— Дамская шляпка — всегда неверный выбор, — сказал Оскар и на мгновение замолчал, помешивая кофе и обдумывая следующую мысль. — В древних Афинах не существовало ни модисток, ни счетов за их услуги. Они там вообще ни о чем таком не знали — великая была цивилизация.
Дойл качал головой недоверчиво и одновременно восхищенно.
— Но как вы узнали, что я уже купил билет? — спросил он.
— Он торчит из вашего левого нагрудного кармана! — ответил Оскар.
Конан Дойл рассмеялся и, не в силах сдержать восторг, так стукнул кулаком по столу, что зазвенели ложки, лежавшие на блюдцах.
— Артур, я рад, что мне удалось вас развеселить, потому что очень скоро я стану причиной ваших слез. — Оскар повернулся к Дойлу и неожиданно внимательно посмотрел ему в глаза. — «Слова Меркурия грубы после песен Аполлона».[5] «Если у вас есть непролитые слезы, приготовьтесь пролить их сейчас».[6]
Дойл так же серьезно посмотрел на Оскара и наградил его успокаивающей, доброй улыбкой деревенского доктора.
— Рассказывайте вашу историю. Я внимательно слушаю, — сказал он.
— Я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы она получилась не слишком запутанной, — ответил Оскар. — Впрочем, если честно, моя история и без того совсем простая.
Он заговорил очень тихо, почти шепотом. Я помню каждое слово из его рассказа, потому что вечером, придя домой, всё записал в свой дневник, но еще я помню, что мне пришлось наклониться над столом, чтобы ничего не пропустить.
— Вчера во второй половине дня, — начал Оскар, — где-то между половиной третьего и четырьмя я подошел к дому номер двадцать три на Каули-стрит в Вестминстере. Там у меня была назначена встреча, на которую я опоздал. Я громко постучал в дверь, но мне никто не открыл. Тогда я позвонил в звонок — никакого ответа. Потеряв терпение, я снова постучал, на сей раз громче, и еще раз позвонил в звонок. В конце концов, по прошествии нескольких минут, меня впустила экономка. Поскольку я опаздывал, я не стал останавливаться, чтобы выслушать ее извинения, а тут же взбежал по лестнице, вошел в комнату на втором этаже и оказался совершенно не готов к зрелищу, представшему моим глазам. Я стоял и смотрел на жуткую, гротескную и прискорбную картину.
Он замолчал, тряхнул головой и закурил сигарету.
— Мы вас слушаем, — сказал Конан Дойл.
Оскар сделал затяжку и продолжал так тихо, что мы едва улавливали его голос.
— Примерно в пяти футах от меня на полу лежало тело юноши — его звали Билли Вуд. Тело Билли было залито кровью, которая сверкала, точно жидкие рубины, потому что еще не начала сворачиваться. Судя по всему, он умер за несколько минут до моего появления. Билли был обнажен, полностью, и весь покрыт кровью. Только лицо осталось чистым, и я сразу узнал мальчика, несмотря на то, что ему перерезали горло от уха до уха.
Конан Дойл не сводил взгляда с Оскара.
— И что вы сделали? — спросил он.
— Я убежал, — ответил Оскар, опустив глаза, словно стыдился своего поступка.
— Вы расспросили экономку?
— Нет.
— Вызвали полицию?
— Нет. Я вышел на набережную, а потом направился в сторону Челси и своего дома на Тайт-стрит. Я шел, наверное, около часа и, глядя на солнце, сияющее на темной поверхности воды, и на прохожих, которые прогуливались, наслаждаясь теплым вечером, вдруг спросил себя: не сыграло ли со мной злую шутку мое воображение? Добравшись домой, я поздоровался с женой и поцеловал сыновей, но, когда в детской читал им на ночь сказку, перед глазами у меня стояло тело Билли Вуда. Он был невинным, как они, и таким же красивым…
— А этот Билли Вуд, он не был вашим родственником? — перебил его Конан Дойл.
Оскар рассмеялся.
— Ни в малейшей степени. Сомневаюсь, что у него вообще имелась какая-то родня. Уличный мальчишка лет пятнадцати или шестнадцати, никому не нужный, бездомный и необразованный, с парочкой друзей… но я уверен, что родных у него не было.
— Однако вы его знали?
— Да, знал, но не слишком хорошо.
У Дойла сделался озадаченный вид.
— И тем не менее вы отправились на Каули-стрит, чтобы с ним встретиться? Это было любовное свидание?
Оскар снова рассмеялся и покачал головой.
— Нет, разумеется. Он был уличным мальчишкой, и я едва его знал. На Каули-стрит меня привело профессиональное дело… не имеющее никакого отношения к тому, что вы предположили. — Глаза Дойла широко раскрылись, но Оскар поспешно и с энтузиазмом повторил: — Речь не идет о любовном свидании, Артур. Уверяю вас. Можете не сомневаться. Я договорился встретиться там со своим учеником и обнаружил Билли по чистой случайности.
