прохладно, но по-земному комфортно. Не было ни удушающей концентрации углекислоты, ни надоедливого гнуса, да и проливных дождей можно было избежать, подняв платформу чуть выше сплошного одеяла хмари.
Предложение рождало спрос, и вскоре орбитальные платформы стали пользоваться бешеным, лихорадочным ажиотажем – они обрастали, как коралловый риф, модульным жильём, магазинчиками и мелкими производствами, а снизу их подпирала всё более мощная подушка из аэростатов и движков…
И сейчас мы приближались к самой массивной платформе – суетливому полуторакилометровому муравейнику, который был витриной планеты и её пульсирующим сердцем. Здесь продавали всё – безделушки с местной символикой, одежду из дыхательных мембран, сдавали сияющие хромом гостиничные номера для избалованных туристов, а в ресторанах подавали инопланетные деликатесы, завезённые со всех уголков Сектора. Это место было дальнемагистральным хабом, через который проходили все жизненные соки маршрутов, идущих на Джангалу, с неё и через неё.
Цены за аренду площадей были запредельными, грабительскими – позволить себе поселиться здесь или открыть бизнес могли только толстосумы из влиятельных корпораций. Остальным же, кому не повезло оторваться от тины и воспарить в облака, приходилось сражаться в зелёном аду внизу, где Джангала по-прежнему правила бал.
* * *
Тем временем наш планер, словно крот, прогрыз туннель в мокрой туче и теперь медленно дрейфовал к огромному швартовочному шлюзу. Титановый бок Музея, плавно закругляясь, скрывался в стороне, а слева и справа от нас сквозь ливень проступали ряды очерченных яркими сигнальными огнями проёмов.
Кипело броуновское движение – внутрь станции всасывало глайдеры и небольшие грузовички, словно кит заглатывал планктон; наружу выплёвывало челноки и коробки грузовых дронов – юркие, мокрые, тут же исчезающие в молочной мгле.
Автоматика взяла нас за шкирку и поставила в очередь к одному из шлюзов, а из тучи над нами низвергался проливной дождь. Струи воды стекали по стёклам, и яркое голубое небо, из которого мы несколько минут назад рухнули сюда, теперь казалось выдумкой. Затылок пульсировал в такт дождю – как медный барабан, настроенный на боль. Из шлюза в стороне медленно и неуклюже выбирался толстяк в сине-белой рубахе – десяток двигателей держали его в воздухе, как десяток крепких друзей-подпорок. Борт медленно проплыл мимо, и я прочитала большие белые буквы: «Почта России».
— Вот и она, вездесущая, — пробурчала я, протирая запотевшее стекло. — Даже сюда своё корыто дотащили. «Диэйчэл» и «Амазон» уже давно куда-то делись, а эта всё летает и летает. Весь Сектор захомутала.
— И давненько. — Марк щёлкнул ногтем по приборной панели. — Скупали конкурентов пачками, а кого не купили – прихлопнули. Департамент Обороны накачивает их деньжищами, которые тебе, Лизуня, даже не снились. Вояки их гоняют туда-сюда, как почтовых голубей, только грузы у них зачастую – не письма, а пули, порох и всякая токсичная гадость… Такие вот «голуби» целыми стаями над Каптейном кружили, пока шла война…
— Забавно, — я прищурилась. — Страны уже давным-давно нет, а они до сих пор называются «Почтой России».
— Узнаваемость бренда, Лиза – это главное. Когда-то над этой компанией смеялись, про неё сочиняли анекдоты. Кто теперь об этом вспомнит?.. Как-то там было у одного из древних мудрецов… Сначала над тобой смеются, потом на тебя злятся, затем ты побеждаешь.
— Махатма Ганди, — вспомнила я.
— Да, он самый! — Марк многозначительно поднял вверх палец. — Страны давно уже нет, а имя осталось, и если тебе нужно быстро и качественно перевезти большую партию груза – к кому ты обратишься в первую очередь? Правильно! К тем, про кого сочинили больше всего анекдотов!
Наконец, грузовая махина скрылась в густой дымке, путь был свободен, и наш аэрокар вплыл внутрь. Стену дождя словно отсекло огромным ножом, и через несколько секунд глайдер коснулся металла демпферами на потёртом пузе. Двери поднялись, и Марк проворно спрыгнул на палубу. Я же натянула на мехапротезы чёрные кожаные перчатки, чтобы не «светить» лишний раз биотитан, и выбралась следом. К нам тут же подкрался регистрационный автобот и вежливо попросил документы. Пока Марк проходил сканирование и демонстрировал наши заготовки, я огляделась по сторонам.
Мы находились в ярко освещённом, высоченном ангаре-великане, который плавно загибался и по параболе уходил куда-то за пределы видимости. Перед операцией Марк внимательно изучал чертежи летающего комплекса, в котором ранее нам бывать не доводилось, и всё твердил, как заведённый, про швартовочное полукольцо. Я оценивала масштабы этого сооружения – сюда легко могла уместиться целая флотилия.
Жизнь кипела и бурлила. Сновали роботы-погрузчики с тюками, сумками и коробками, прибывали и отправлялись в путь челноки, а в воздухе царила какофония – смесь голосов, механического перестука, лязга, шуршания материи, гула двигателей. И всё это под аккомпанемент порывистых завываний свободно гуляющего по открытой местности ветра. Чуть поодаль, в ожидании посадки на свой рейс, перетаптывалась группка дорого и элегантно одетых людей, похожих на чёрно-белых пингвинов. Под передней стойкой большого блестящего лайнера, формой напоминавшего плавно закруглённую сигару, стояли двое пилотов в лётной форме и горячо спорили, яростно размахивая руками…
Автобот закончил формальности с Марком, подкатился ко мне и механическим голосом попросил:
— Мадам, пожалуйста, не двигайтесь. Я провожу сканирование и проверку наличия запрещённых предметов. Взрывчатые вещества, оружие, наркотики…
— Да хоть обсмотрись, кусок железа. Стволы, наркоту и взрывчатку я оставила дома.
Робот проигнорировал мой сарказм, закончил процедуру и заученно прожужжал:
— Спасибо за проявленное терпение. Хорошего дня!
— И тебе не хворать, — проворчала я, а робот укатил дальше, к прибывшему на соседнюю посадочную платформу обшарпанному грузовичку…
Ну что ж, мы прибыли. Теперь предстояло разведать обстановку и проработать детали плана действий – и, самое главное, не накосячить. Без пристального внимания к деталям вся операция полетит коту под хвост.
Я уверенно направилась в сторону выхода из ангара, а Марк последовал за мной. В конце широкой галереи сверкала дюжина лифтов, а оттуда навстречу нам ковыляла группа пожилых туристов – точно стайка утят, следующих за гидом, как за мамой-уткой. Я невольно улыбнулась. Завидев меня, впрочем, туристы несколько притихли – мой мрачноватый образ резко контрастировал с чопорным и опрятным внешним видом посетителей станции. Взгляд исподлобья, кожаная куртка, перчатки, чёрная же футболка, серые потёртые джинсы и военные ботинки вызывали у них подспудное чувство тревоги – как есть, уголовница. Старательно отводя взгляды, с деланным безразличием они просеменили мимо…
Помнится, ещё на корабле дядя Ваня высказал одну из своих «гениальных» идей: почему бы нам с Марком не мимикрировать и не притвориться богачами, переодевшись
