него под дых и отскочил, тяжело дыша. После целого дня работы хотелось только упасть на солому и уснуть, а не вот это всё.
Каторжник, пошатываясь, встал. Он держался за голову и вообще не выглядел так, будто собрался продолжать драку, но я был готов к любой подлости и внимательно следил за ним. Взгляды всех остальных бодрствующих были прикованы к нам.
— Теперь вижу, что не англичанин, — тихо посмеялся каторжник.
Я промолчал, продолжая буравить его хмурым взглядом.
— Шон Келли, — вдруг представился он и протянул мне руку.
Я по-прежнему ожидал какого-нибудь подвоха.
— Андрей Гринёв, — выдавил я, впервые называя собственное имя здесь. Я даже как-то успел от него отвыкнуть.
— Московит? Ха-ха-ха, ну и ну! — вдруг развеселился Шон, пожимая мою руку. — Вот уж не ожидал!
Я ничего не ответил, только опустился на своё место и обнаружил на земляном полу свою лепёшку, которую выронил в ходе драки и случайно втоптал в грязь. Досадно. Отряхивать её было бесполезно, и я бросил её прочь. Какой-то ниггер налетел на неё, словно коршун, искоса поглядывая на меня, и тут же сожрал вместе с землёй. Мне оставалось только вздохнуть и лечь спать голодным.
— Ненавижу англичан, — пояснил вдруг каторжник.
— Ага, — буркнул я, пытаясь устроиться на соломе поудобнее.
Шон сначала занял свободное место неподалёку, затем немного подумал и выгнал негра, спавшего через проход от меня, после чего занял его место.
— Ты как сюда попал, московит? — тихо спросил он.
— Издалека, — проворчал я.
Шон усмехнулся и что-то пробормотал на ирландском.
— Foc, а ты не любитель болтать, — произнёс он. — Давно ты здесь?
Я задумался, пытаясь хотя бы примерно посчитать дни, и понял, что затрудняюсь ответить. Выходных здесь не было, дни сливались в один бесконечный цикл, а записей я не делал. Даже чёрточек на стене не рисовал, чтобы не угнетать себя ещё больше осознанием собственного бессилия.
— Я... Не знаю... Сложно сказать, — сказал я.
В ответ ирландец многозначительно хмыкнул, ворочаясь на жёсткой соломе.
— Ты дворянин, да? Как это... Boyarin? — вдруг спросил он.
— Что? — я сперва даже не понял вопроса. — С чего ты взял?
— Ну... Просто я так подумал, — ответил Шон. — Ладно, забудь.
Я усмехнулся. Видимо, он так подумал из-за той выброшенной лепёшки. Пусть считает меня хоть дворянином, хоть московским боярином, мне без разницы. Лишь бы пришельцем из будущего не считал, иначе жизнь моя закончится весьма мучительно, если об этом узнает церковь и инквизиция. Костры пылали не только в Испании.
Шон громко зевнул и отвернулся. Я тоже отвернулся к стенке, от которой слегка веяло прохладой, а понизу тянуло свежим воздухом, которого в бараке сильно не хватало. Сон никак не шёл, голова была забита мыслями, совершенно разными, но, пожалуй, впервые за всё время здесь я не вспоминал прошлое, а думал о будущем. И это были уже не просто фантазии, а вполне конкретные планы.
Вместе с ирландцем шансы на побег возрастали многократно. Что ни говори, а выглядел он бывалым. Да и лоб, насколько я помнил из книжек, клеймили только беглым преступникам, а значит, Шон Келли уже откуда-то сбегал. Возможно, даже и не раз.
На мгновение у меня мелькнула мысль, что ирландец — просто подсадная утка, чтобы спровоцировать меня на что-либо, но я быстро отмёл её, как бредовую. В конце концов, это не концлагерь, а плантация тростника, а я не советский шпион, а обычный раб, как и все остальные. Я просто снова слегка параноил. Организация побега это не шутки, я должен знать, стоит ли вообще доверять ему .
В общем, я пришёл к выводу, что к этому парню для начала стоит присмотреться, хотя я уже и так чувствовал, что мы поладим. Даже при том, что наше знакомство началось с драки.
Глава 3
На следующее утро, пока мы стояли в очереди за ежедневной порцией баланды, я будто случайно толкнул Шона. Только лишь для того, чтобы прошептать ему несколько слов.
— Делай вид, что мы незнакомы. Не заговаривай со мной, если кто-то видит, — успел шепнуть я.
Ирландец кивнул, глядя в затылок впереди стоящему негру, и я отстал, дожидаясь своей похлёбки из маиса и остатков тростникового жмыха.
После скудного завтрака нас распределяли на работы, и сегодня мне достался лесоповал. Та ещё работёнка. Валить лес тупыми топорами, расчищая пространство для новых полей, корчевать пни, оттаскивать брёвна. И всё это под неусыпным взором вооружённой охраны, которые могли застрелить раба не то что за попытку побега или нападения, а всего лишь за косой взгляд в свою сторону. Плантатор, верней, его управляющий, месье Блез, был жадным ублюдком и не позволял жечь леса, предпочитая обычную вырубку. Горелый лес трудно продать.
Келли тоже отправили на вырубку, но топор ему доверять, естественно, никто не стал. Приказали оттаскивать брёвна ещё с несколькими неграми, в то время как мне пришлось корчевать пни, откапывая их деревянной лопатой, и я бы даже врагу не пожелал такой работы.
В этих треклятых джунглях даже лопату нельзя было воткнуть, не напоровшись на корень. Они пронизывали всё, торчали из земли узловатыми переплетениями, и, по-хорошему, здесь нужен был экскаватор или бульдозер. Но, как известно, два солдата из стройбата заменяют экскаватор, и в роли одного из стройбатовцев сейчас находился я. Мне тоже помогали несколько чернокожих рабов, но сильно легче от этого не становилось. Моя деревянная лопата угрожающе трещала, стоило мне применить хоть немного силы, и я знал, что за поломанный инструмент меня без всяких вопросов выпорют. Возможно, даже до смерти.
Так я провозился до полудня, то и дело поглядывая в лес, который зелёной стеной отделял меня от свободы. Глупая идея врезать лопатой ближайшему надсмотрщику и рвануть в джунгли несколько раз посещала меня, но я каждый раз отказывался от этой затеи. Даже если мне удастся оглушить одного, меня тут же застрелит другой. Они прохаживались туда-сюда с заряженными мушкетами в руках, то и дело обмахиваясь шляпами от полуденного зноя. Вот если бы спустился ливень... Тогда можно было бы рискнуть, не опасаясь выстрела в спину. Но сейчас на небе не было ни облачка, а охраны вокруг было слишком много.
То и дело я замечал Шона, который вместе с тремя неграми таскал брёвна, словно Ленин на субботнике. Они сразу
