месье Лансана.
— Чтоб ты сдох, чёрт помойный, — улыбнулся я, отвечая по-русски. Всё равно не поймёт.
Негр даже не пытался сопротивляться, когда охранники потащили его к колодкам, осыпая ударами прикладов.
Из двух других телег достали ещё двоих негров, а нас снова построили в шеренгу перед крыльцом. Беглецы стояли перед нами, серые, дрожащие. Они прекрасно понимали, что их ждёт. Мы все понимали, даже самые дикие из ниггеров.
Я смотрел то на них, полностью лишившихся воли к жизни, покорных судьбе, какой бы она ни была, то на охранников, торжествующих и улыбающихся.
На крыльцо снова вышел хозяин плантации, которого позвал месье Блез, но он только глянул на пойманных беглецов, что-то тихо сказал управляющему, и вернулся в дом.
В кузнице развели огонь, первого из негров закрыли в колодки. Он висел в них, словно изломанная кукла, как марионетка с обрезанными нитками.То, что он ещё жив, показывали только бегущие слёзы, рисующие неровные дорожки на его лице. Меня затошнило от осознания, что на месте этого ниггера могу оказаться и я. Невольно я посмотрел в сторону Шона, который хмуро глядел на несчастного негра и что-то тихо бормотал.
— Смотрите все! Эй, не спать, обезьяна черномазая! — крикнул Бернар Лансана. — Все смотрите! И запоминайте, что будет с каждым, кто попробует сбежать!
Беглецу вставили кляп, чтобы он не досаждал своими криками хозяину, из кузницы принесли раскалённое почти добела клеймо. Анри Кокнар надел кожаные рукавицы, схватил клеймо, похожее на уродливую кочергу, и аккуратно впечатал раскалённый металл в лоб несчастного беглеца. Тот замычал и забился в колодках, запахло палёным мясом. Я ненавидел себя в этот момент, не только из-за того, что именно я нашёл этого бедолагу, но и потому что от этого запаха желудок свело судорогой.
Все смотрели на этого несчастного ниггера с сожалением и сочувствием. Все, кроме охранников, которые радовались тому, как бьётся в колодках измученный негр. Кокнар убрал свою кочергу и унёс её обратно в кузницу, в угли.
— Дайте ему плетей, — произнёс месье Блез. — Раз пятьдесят, да смотрите не убейте. Эта скотина ещё поработает.
Пороть взялся Пьер Сегье, но, как мне показалось, без особого энтузиазма. Однако, мы всё равно дружно вздрагивали, когда кончик хлыста со свистом рассекал чёрную кожу. Сильнее всех вздрагивали два других беглеца.
Глава 6
Нас заставили смотреть всё от начала и до конца. Как беглецов клеймят раскалённым железом, как их бьют плетью, а потом оставляют лежать под палящим солнцем. Последнему из беглецов повезло меньше, в середине экзекуции Пьер Сегье заявил, что утомился, и плётку взял Бернар, а мы сразу же поняли, что Сегье порол их очень даже милосердно.
Когда всё закончилось, надсмотрщик стряхнул капли крови с плётки и повернулся к нашей неровной шеренге. Негры, особенно из новеньких, были в ужасе. Я, признаться, тоже.
— Всё понятно вам? Так будет с каждым, кто посмеет даже подумать о бегстве, — заявил он.
— Да, месье, — ответили рабы нестройным хором, и Лансана, кажется, удовлетворился ответом.
— За работу, бездельники! Солнце ещё высоко! Этих, — он указал рукоятью плётки на лежащих тут же беглецов. — Унести в барак. Нет, в другой, вон в тот.
Он указал на наш барак, и без того тесный. На секунду меня кольнул страх, что из-за этих рабов кому-то придётся переехать в другой барак, и мы с Шоном окажемся разделены.
Честь перетащить их в барак выпала мне и еще одному ниггеру. Остальных отправили в поля и на лесоповал, а зарывать подкоп охранники взялись сами, разумно не доверяя такое дело рабам.
— Хватайте и тащите, чего вы телитесь, олухи?! — прикрикнул на нас охранник, глядя, как мы не можем подступиться к лежащим телам.
Я чувствовал, как к горлу мерзким комком подкатывает тошнота, особенно, когда на глаза мне снова попадались измочаленные спины, залитые кровью. Может, мне только казалось, но местами я видел желтоватые кости, то и дело проступавшие из-под рассечённого мяса. Выпоротые рабы даже не стонали, валяясь в беспамятстве, но я видел, что все трое ещё живы. Я взялся за ноги первого из них, моему напарнику пришлось тащить за руки, и стоило нам только приподнять его, как раны снова открылись и засочились кровью.
— Аккуратнее тащи, — сказал я.
Мы понесли его в барак, душный и тёмный, и мне вдруг подумалось, что в такой духоте, грязи и антисанитарии все они непременно подцепят заражение крови и умрут, но я их недооценивал.
Бедолагу положили на чью-то лежанку лицом вниз. Мухи, которые вились где-то под потолком, с басовитым жужжанием полетели на запах крови, облепив исполосованную спину. Я чуть задержал взгляд на нём, но тут же отбросил мрачные мысли и пошёл за следующим беглецом.
Их даже не охраняли, разве что месье Блез сидел на крыльце, набивая трубку табаком из кисета и равнодушно глядя на выпоротых негров. Для него эти негры даже не считались людьми.
Я отвёл взгляд, чтобы не привлекать внимания управляющего, тот чиркнул кресалом, раскурил трубку и уставился на меня. Мне остро захотелось броситься на него и задушить голыми руками, но это желание я подавил, глянув на обрызганные кровью колодки.
— Англичанин, — произнёс он.
— Я не англичанин, — ответил я. И добавил после некоторой паузы. — Месье.
— Да мне плевать, — он пыхнул трубкой, и его лицо окутал густой сизый дым. — Я за тобой приглядываю, англичанин. И если мне вдруг что-то не понравится...
Договаривать он не стал, но я прекрасно понял, что он имеет в виду. Я потупил взор, демонстрируя покорность, взял израненного негра за ноги, дождался, пока мой товарищ поднимет его за руки, и мы быстро зашагали к бараку, подальше от управляющего. Только в бараке, вне досягаемости Блеза, я позволил себе прошипеть несколько ругательств.
Негр, с которым я переносил раненых, покосился на меня, но ничего не сказал. Я даже не знал, понимает ли он хоть какой-то из европейских языков.
Второго раненого положили рядом с первым. Мне хотелось хоть как-то им помочь, но я даже не представлял, что можно сделать в таких условиях. Я привык к тому, что в моём времени легко можно достать и чистую воду, и стерильные бинты, и лекарства, но здесь не было ни первого, ни второго, ни, тем более, третьего, а всё лечение заключалось в том, что этих ниггеров пока
