чтобы он пытал и убивал Эбби, а ее отпустил, и Эрин пообещала, что никому не расскажет об этом. Когда это не сработало, обеим женщинам удалось сбежать. Эрин рассказала ей длинную слезливую историю о том, какой тяжелой была ее жизнь, и поэтому она казалась плохим человеком. Эбби стало жаль ее, и она решила помочь ей.
То есть до тех пор, пока койот не напал на них во время побега. Эрин толкнула Эбби прямо к животному, снова чуть не убив ее. Эбби удалось угнать грузовик, и Эрин попыталась забраться в него и побороться за пистолет, который Эбби удалось достать. Эбби пыталась обезвредить Эрин пистолетом, однако она не выстрелила в нее, а ударила девочку по лицу.
Во сне она видела это снова и снова. Лицо Эрин медленно оседало, а из воронки в носу булькали пузырьки крови. Ее глаза закрылись, когда один из них потек по щеке. Только во сне Эрин все время пыталась заговорить с ней. Она все повторяла:
- Эбби, ты убийца. Ты такая же, как Родни. Хуже. Убийца. Убийца!
А потом она проснулась вся в поту.
Идея вздремнуть заключалась в том, чтобы почувствовать себя отдохнувшей. Но она проснулась, чувствуя себя еще более измученной. Она решила для разнообразия выйти и взять свою почту. Обычно Джордж забирал ее по дороге домой с работы. Большую часть дня она проводила за чтением или уборкой – единственные две вещи, которые занимали ее мысли. Она не любила смотреть телевизор и не выходила в интернет. У Джорджа был ноутбук, которым он пользовался на работе, и собственный смартфон.
У Эбби даже не было мобильного телефона. Она не хотела иметь ничего общего с электроникой или любой другой формой цифровой связи. У них был стационарный телефон, но даже тогда она не брала трубку. Может быть, когда-нибудь она и обратится к внешнему миру, но не сегодня. Или завтра, если уж на то пошло. Простой поход к почтовому ящику был достаточно тревожным.
Их подъездная дорожка была довольно длинной, так что она оказалась всего в ста футах от дома. Для этой простой задачи она оделась так, как будто направлялась в город. Она просто хотела попробовать войти в привычную колею. Может быть, это сможет стать ежедневным занятием, если все пойдет нормально. Это казалось глупым, но год назад ей удалось покинуть свою постель, не говоря уже о спальне.
Она вышла на улицу, но несколько раз останавливалась, оглядываясь по сторонам. Ее паранойя была почти навязчивой. Она еще не ходила к психотерапевту, которого рекомендовал ей доктор. Большая часть ее боялась этого. Ни одна ее часть не хотела говорить об этом и переживать все заново, несмотря на то, что она мысленно переживала это испытание по нескольку раз в день.
Чего она не заметила, так это наблюдателя, сидевшего в микроавтобусе чуть дальше по улице. Маленький фургончик прекрасно вписывался в окружение. С его серебристо-серой окраской он не выделялся. Он просто сливался с наблюдателем. Наблюдатель не выделялся в толпе, и никто не поднимет тревогу, если его заметят его людях. Даже делая свою важную работу.
Эбби не заметила, что наблюдатель проследовал за ними от доктора и сейчас наблюдал, как она шла к почтовому ящику. Иногда наблюдатель подъезжал поближе, например, к их заднему двору, и двигался вокруг какой-нибудь мебели из патио. Джордж говорил об этом Эбби, но никто из них не придал этому особого значения. Иногда наблюдатель заглядывал в окна. В других случаях наблюдатель проверял, как близко он сможет подобраться. Чуть раньше, пока она спала, наблюдатель прокрался в дом и стоял над Эбби, наблюдая, как она спит.
Наблюдатель занимался этим уже несколько месяцев. Эбби ничего об этом не знала. То есть до тех пор, пока не открыла почтовый ящик. Там была маленькая картонная коробка без почтовой марки. Там было только слово "Эбби", написанное черным фломастером. Она растерянно огляделась по сторонам, но ничего или никого вокруг не увидела. Она осторожно перевернула коробку, чтобы увидеть дохлую крысу внутри.
Она вскрикнула, выронила коробку, вбежала в дом и захлопнула дверь. Она заперлась и придвинула большое кресло и даже диван перед дверью, насколько это было возможно. Добежав до спальни, она закрыла и заперла дверь и запрыгнула на кровать. Ее попытки удержать себя в руках медленно ускользали, по лицу текли слезы. Возможно, это была глупая шутка, но все ее страхи и внутренние страхи мгновенно нахлынули на нее.
Эти страхи не были успокоены запиской, приклеенной к ее подушке. Она застыла при виде маленького клочка бумаги. Он был сложен один раз и удерживался на месте одним куском ленты. Она подняла бумажку и развернула ее. На ней был только один вопрос: "Эбби, почему ты убила меня? Р."
Эбби бросила записку, забежала в ванную и заперла дверь.
Глава 3
Эбби сидела на диване и смотрела вниз, пока Джордж разговаривал с полицейским. Она была удивлена, что офицер, по крайней мере, вел себя несколько озабоченно, но не покровительственно. Она была уверена, что он решит, что она сошла с ума. Она все ему объяснила, когда он задал ей несколько вопросов.
- Ты кого-нибудь видела? Кого-то странного неподалеку? Кто-нибудь ходил по вашему двору, или что-то типа того? - спросил полицейский.
- Нет. Никто. Обычно я остаюсь дома. Когда я выхожу, то всегда оглядываюсь, но никого и ничего не видела.
- ОК. Ну, я могу кое-что проверить. Я работаю в этом районе днем, так что я сделаю пометку, чтобы выслать несколько дополнительных патрулей. Это могут быть дети, пытающиеся напугать тебя. Черт, может быть, взрослые просто прикалываются над тобой. Многие люди помнят тебя по новостям, которые были несколько лет назад. Люди могут быть настоящими придурками.
- Вы действительно думаете, что кто-то пойдет на все эти неприятности только для того, чтобы поприкалываться над ней? - Спросил Джордж.
Офицер пожал плечами.
- Честно говоря, ничего не стоит оставлять без внимания. Меня ничто не удивляет. Люди делают глупости по разным причинам. Один вопрос: кто такой Р? На записке стоит подпись "Р".
- Я не знаю, - сказал Джордж.
- Родни. Мудак, который мучил меня. А кто еще это может быть?
- Но он мертв, - сказал Джордж.
- Да, в записке говорилось: "Почему ты убила меня?" Все это не имеет смысла. Чем больше я думаю об этом, тем больше убеждаюсь, что офицер прав. Это какая-то дурацкая шутка. Они
