Войдя через приоткрытую дверь, я очутился в комнате, где стояли столы для секретарш и шкафы с бумагами. Очевидно, это была приемная, из которой выходило еще несколько дверей. Одна из них была неплотно закрыта, оттуда-то и доносились голоса.
Я заглянул в щель. В небольшом сером помещении за столом, заваленным бумагами, сидел пожилой мужчина, а возле доски, спиной ко мне, расхаживал высокий, атлетически сложенный человек, чей голос я слышал раньше, и возбужденно говорил:
– …доклад Сладека все объясняет. Работы Института Крейчнана вполне оправданы. Теперь можно без особых хлопот предсказывать, что произойдет с турбулентным завихрением.
Его собеседник кивнул головой.
– Прекрасно, если так. Но, может быть, вы остановитесь на минутку и поздороваетесь с нашим гостем?
Мужчина обернулся.
– Ну, наконец-то! А мы уж думали послать за вами поисковую команду.
– Я и вправду чуть не заблудился, – признался я.
– Тэд Маррет, – представился мужчина и энергично пожал мою руку. Повернувшись, он сказал: – А это доктор Барневельд, руководитель теоретического сектора.
Тэд был примерно моего возраста, может на год-два постарше. Это был широкоплечий долговязый мужчина с костлявым, несколько угловатым лицом и едва заметным шрамом на переносице (бейсбольная травма, как я узнал позже). Косматые рыжие волосы горели ярким пламенем. Он совсем не походил на ученого, способного потрясти мир.
Рядом с беспокойным, бурно жестикулирующим Марретом доктор Барневельд казался незначительным и тихим, почти сонным. От его тощей, сутуловатой фигуры и белых как снег волос веяло беззащитностью. Морщинки на лице, видно, объяснялись не возрастом, а постоянной улыбкой.
– Очень приятно, – сказал я. – Я…
– …Джереми Торн Третий, – закончил за меня Тэд. – Никогда еще не встречал даже второго, ничего такого… Прилетели ракетой с Гавайев? Как прошел полет? Вид у вас вполне южный.
– Не успел переодеться, – пробормотал я. – А доктор Россмен здесь? Мне бы хотелось…
– Я ему сказал, что вы прибыли. Но он заставит вас подождать минуты две-три, прежде чем допустит к себе. Это своеобразная отместка за то, что вы вынудили его задержаться.
– Отместка?
– Мы обычно кончаем в 16:15, и Россмен всегда спешит домой к жене и деткам. Он страшно нервничает, когда приходится задержаться до пяти – половины шестого, а тут он и это время пересидел.
– Дело в том, что вертолет…
– Да не волнуйтесь, через несколько минут он вас позовет.
Я не знал, что сказать.
– А вы не из-за меня задержались?
– Вовсе нет, – отмахнулся Тэд от моего предположения. С усмешкой взглянув на Барневельда, он добавил: – Мы тут гадаем насчет управления погодой.
2. Это невозможно!
– Управления погодой? – воскликнул я. – Как раз из-за этого я и приехал.
– Очевидно, нам следует объяснить… – начал Барневельд, но его прервало жужжание зуммера.
Барневельд сдвинул в сторону стопку бумаг с середины стола, где находился интерком, и тронул пальцем загоревшуюся кнопку.
– Ну что, гость нашел, наконец, наш отдел? – спросил неприятный голос.
– Мистер Торн здесь.
– В таком случае направьте его ко мне.
Щелчок. Интерком замолчал.
Тэд жестом остановил поднявшегося было Барневельда.
– Это в конце коридора, – сказал он, указывая пальцем направление, и с легкой усмешкой добавил: – Желаю удачи.
Я слегка нервничал, пока шел по коридору. На двери не было таблички с именем. Я тихо постучал.
– Войдите.
Кабинет Россмена был почти таким же небольшим и невзрачным, как и тот, из которого я только что вышел. Металлическая конторка, книжные шкафы с папками, скромный стол для заседаний с разномастными стульями возле него – вот, пожалуй, и все. Всего одно окно, на стенах – карты и графики, судя по их виду, висевшие здесь уже несколько лет.
Прежде я не представлял себе разницу между положением служащих частного предприятия и государственного – по крайней мере, в том, что относилось к занимаемому ими помещению и обстановке. Будь у доктора Россмена такой же пост у моего отца, его кабинет был бы раза в четыре больше. Как и оклад.
Когда я вошел, Россмен сидел за столом.
– Присаживайтесь, мистер Торн. Надеюсь, вам не составило большого труда найти нас.
– Пришлось немного поблуждать, – ответил я. – Извините, что задержал вас.
Россмен пожал плечами. Это был худощавый мужчина с узким унылым лицом, чем-то напоминавшим морду ищейки.
– Ну-с, – сказал он, пока я присаживался к его столу, – так чем мы можем быть полезны фирме «Торнтон пасифик»?
Я наконец сел.
– Нас беспокоят штормы, от которых наши драги приходят в негодность. Это причиняет большой урон технике и дорого нам обходится.
Он угрюмо кивнул.
– Разумеется.
– Отец просил узнать, чем вы можете нам помочь. Сейчас мы вынуждены на несколько дней прекратить добычу руды. Если в скором времени не удастся справиться со штормами, фирма понесет большие убытки. Я уж не говорю о людях, которые рискуют жизнью.
– Понятно, – сказал Россмен. – Мы пытались по возможности охватить весь район Тихого океана наиболее точными долгосрочными прогнозами. Треть моих сотрудников бьется сейчас над этой проблемой. К несчастью, предсказание штормов в открытом океане – дело трудное, очень трудное.
– Да, да, конечно.
– Видите ли, мистер Торн, наши длительные прогнозы зиждутся на статистике. Мы с достаточной степенью уверенности можем предсказать количество осадков в определенном районе на тот или иной отрезок времени – скажем, на месяц. Но точно предсказать, когда именно начнется шторм, мы практически можем только в последнюю минуту. А заранее сказать о направлении движения шторма еще труднее – разве что в самых общих чертах.
– Ну, а если шторм подбирается к таким жизненно важным районам, как те, где установлены наши драги, можете ли вы заставить его изменить направление или вовсе разрушить его?
Губы Россмена на мгновение чуть тронула улыбка, но он тут же взял себя в руки.
– Мистер Торн, откуда вы взяли, что мы способны делать все это?
– Но разве не вы осуществляете работы по управлению погодой? Мне приходилось читать о том, как засеивают тучи, и о патрулях ураганов…
– Вы ошибаетесь, как, впрочем, и очень многие другие, – спокойно возразил Россмен. – Да, моя группа действительно отвечает за эксперименты, связанные с изменениями погоды. В очень узких масштабах Бюро погоды в течение нескольких лет осуществляло засеивание облаков и другие подобные опыты. Но не более того. Никаких определенных результатов не получено. Никто не умеет изменять направление шторма, никто не в состоянии разрушить его.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
