Я оторопел.
– Но люди, которые осмеливались летать в сердце ураганов…
– Ах, вы об этом! Да, несколько лет они в самом деле пытались найти способ влиять на ураганы. Но если и отмечались какие-то изменения в поведении ураганов, их никак нельзя связывать с деятельностью этих людей. Еще ни один ураган не удалось остановить или хотя бы замедлить его движение, несмотря на все наши попытки засеивать облака химикалиями.
Россмен откинулся на спинку вращающегося кресла и, казалось, любовался собой.
– Существует Группа Непогоды в Канзас-Сити, заявившая, будто они иногда предупреждали зарождение торнадо засеиванием облаков. Но ни я, ни кто-либо другой у нас в Бюро не верим в это. До получения каких-либо результатов пока еще очень далеко.
Я не мог скрыть разочарования.
– Представьте себе, – продолжал Россмен, рассеянно взяв карандаш со стола, – за несколько минут ураган освобождает энергию, по мощности равную атомной бомбе, сброшенной на Хиросиму. За день – энергию, эквивалентную сотне десятимегатонных бомб! Никто и ничто не может остановить такую силу!
– Но… штормы поменьше – не можете ли вы что-нибудь с ними сделать? Хотя бы попытаться?
Он покачал головой.
– Насколько я могу судить, это обошлось бы слишком дорого, а главное, было бы совершенно напрасно. Как это ни парадоксально, ураганы, быть может, более подвержены изменениям в результате вмешательства человека, чем другие виды штормов, – по крайней мере они не так прочно сбалансированы, не столь устойчивы.
– Как странно…
– Да, – согласился Россмен. – Странно, особенно для непрофессионала. Но это так. Боюсь, что все эти толки вокруг воздействия на погоду – не более чем разговоры. И, смею вас уверить, пока я возглавляю Сектор длительных прогнозов, ни один из его сотрудников не будет вовлечен во все эти глупости.
– Глупости?
– Конечно же, глупости! – выпалил он, взмахнув карандашом. – Управление погодой! Все наши эксперименты попросту бессмысленны. Предположим даже, что мы смогли бы в широких масштабах влиять на погоду, заставить изменить направление штормов, которые неугодны вам, или вовсе уничтожать их. Откуда нам знать, что тем самым мы не создаем условий для образования другого, еще более разрушительного шторма где-нибудь в ином месте? Или, нарушая естественное равновесие сил, не вызовем бурю где-то в тысячах миль отсюда? Нет, в эту игру вовлечено слишком много разных факторов, слишком многого мы тут не понимаем и, возможно, никогда не поймем. Поверьте мне, что воздействовать на погоду… нет, это невозможно.
– Да, но люди в той комнате… они говорили об управлении погодой.
Россмен попытался изобразить на лице улыбку, но глаза его превратились в узкие бойницы.
– Это все Тэд Маррет. Как я уже объяснил вам, вокруг воздействия на погоду полно всяких разговоров. Мистер Маррет молод и честолюбив, готовит докторскую в Массачусетском технологическом институте, такой, знаете ли, ни с чем не согласный, всесокрушающий тип. Уверен, что вам встречались подобные. Со временем он поостынет, и тогда, возможно, из него выйдет превосходный метеоролог.
– Значит ли это, что вы ничем не сможете нам помочь?
– Этого я не говорил. – Россмен постучал карандашом по подбородку. – Во-первых, мы можем обеспечить вас службой срочного прогнозирования. Иными словами, выражаясь непрофессиональным языком, мы поставим вам компьютер, который будет снабжать вас прогнозами сразу же, как только они будут отпечатаны у нас. Полагаю, что сейчас вы получаете их по коммерческому видеофону, то есть с задержкой на двенадцать – восемнадцать часов.
– Что ж, это уже кое-что, – сказал я.
– Затем советую вам обратиться к правительству с просьбой о финансовой поддержке. Разумеется, объявить всю срединную часть Тихого океана районом бедствия вам не удастся, тем не менее некоторые правительственные агентства, бесспорно, окажут вам известную помощь.
– Понятно. – Почувствовав, что говорить нам больше не о чем, я встал: – Ну, спасибо, доктор Россмен, что вы не пожалели времени для разговора со мной.
– Сожалею, что пришлось разочаровать вас.
– Это будет еще большим разочарованием для моего отца.
Он проводил меня до двери своего кабинета.
– Не зайдете ли вы еще разок завтра? Я своду вас с людьми, которые все устроят со службой срочного прогнозирования для вашей фирмы.
– Благодарю вас. Я все равно собирался уехать завтра после обеда.
– Прекрасно. Постараемся сделать все, что в наших силах.
Я прошел по коридору мимо комнаты, где еще недавно спорили Тэд и Барневельд, и спустился в холл. Здание, казалось, вымерло, и я почувствовал себя ужасно одиноким.
На одном из диванов в холле, листая журнал, сидел Тэд. Он взглянул на меня.
– Доктор Б. подумал, что у вас может не быть машины, чтобы вернуться в город. А достать здесь такси сейчас почти невозможно. Хотите, подвезу?
– Спасибо. Вы едете в Бостон?
– Я живу в Кембридже, прямо за рекой. Пошли.
У него была старая, потрепанная двухместная машина марки «лотос». Взвыл мотор, Тэд выстрелил машиной со стоянки на кольцо и на ручном управлении с рыком ринулся вперед. «Наверное, у него нет автоводителя», – подумал я.
Давненько я не бывал в апреле в Новой Англии и совсем забыл, как здесь бывает холодно, а ведь на мне все еще был легкий спортивный костюм. И теперь у меня зуб на зуб не попадал от холода. Тэд, к счастью, этого не замечал. Стараясь перекричать вой мотора и свист холодного ветра, он без устали говорил, жестикулируя одной рукой, а другой ведя машину сквозь все уплотнявшееся уличное движение. Темы его монолога сменялись почти с такой же частотой, как перекрестки, которые он проскакивал с удивительной скоростью. Он говорил о Россмене, Барневельде, что-то о турбулентных потоках воздуха, о математике, о загрязнении атмосферы и даже попытался прочитать мне небольшую лекцию об особенностях климата на Гаванях. Я послушно кивал головой, между тем как все тело мое сотрясалось от дрожи. Всякий раз, когда Тэд обгонял очередную машину, я мечтал оказаться на автоматической линии автострады.
Он забросил меня в отель. Услышав его название, Тэд высоко поднял брови:
– Роскошно путешествуете – лучший отель в городе.
Моя комната оказалась удобной. И теплой. Однако меня удивило, что отель не предоставил мне более вместительного номера. «Слишком много людей приехало, не хватает мест», – объяснил портье. По видеофону я заказал себе одежду, весьма скромную: брюки, пиджак и самые необходимые принадлежности туалета.
Ужин я принял было за ленч, пока не осознал, что все еще продолжаю жить по гавайскому времени. В полночь я не испытывал ни малейшего желания спать и смотрел ночные телепередачи до тех пор, пока незаметно для себя не погрузился в сон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
