бокал и добавив: – За нас!
– Ну хорошо, давайте всё же отойдём от этой ненавистной Машки. Хотя меня просто убивает, что ей достался такой классный парень и ещё серьги от Тиффани на день рождения подарил! – удивлённо воскликнула Катя, придавая своим словам больше драматизма.
– Да-а… – медленно протянула Ленка, махнув рукой в сторону официанта, чтобы тот повторил коктейли для всех. – Ещё и из последней коллекции, вот жизнь несправедливая штука, – с ноткой грусти в голосе сказала она, отводя взгляд в окно, словно пытаясь поймать ответ в прохладном вечернем воздухе.
– Вы что, серьёзно о серьгах говорите? – возмущённо спросила Вика, сомневающаяся в том, что они это всерьёз.
– Что не так? – вскинула брови Лена, склоняя голову немного вбок.
– У вас полно своих «бриллиантов», а вы на Машкины позарились? – усмехнулась Виктория, не удержавшись от поддразнивания подруг.
– Так это же нам родители покупают, а не молодой человек, – на слове «молодой человек» Катя съёрничала, театрально закатив глаза.
– Точно! – подтвердила эмоциональная Ленка. Её пальцы крутили соломинку, звеня кусочками льда в бокале.
– Эм-м… – протянула Вика, и её наманикюренный ноготь, покрытый лаком цвета ночной грозы, замер в воздухе, прежде чем коснуться стола, оставляя едва заметные царапины на глянцевой поверхности. Губы дрогнули, собираясь в полуулыбку. – Как бы она нам не нравилась… Всё же нельзя не признать, она – молодец!
– И в чём же её гениальность, позволь поинтересоваться? – Лена откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди, посмотрев на Вику острым, как лезвие, взглядом.
– В умении очаровывать мужчин, конечно же, – прошептала Вика, закрыв глаза. Перед ней снова возник образ Алексея: высокий, широкоплечий, уверенный в себе, с его пронзительным взглядом серых глаз, от которого щемило под рёбрами. – Или влюблять в себя, – добавила она.
– Эй, предательница! – Катя фыркнула, швырнув в Вику салфетку, которая, словно белая бабочка, закружилась в воздухе. Девушка поймала её на лету, и на мгновение в уголках её губ мелькнула тень улыбки. Она резко и шумно выдохнула, пытаясь на время вытеснить мысли о мужчине, который годы напролёт не даёт покоя её сердцу.
– Так чья ты всё-таки подруга? Наша или этой… Машки? – Лена не сдавалась, постукивая пальцами по краю стола в такт музыке, звучащей из колонок кафе.
– Ваша! Конечно, ваша! – Вика разгладила смятую салфетку, словно пытаясь привести в порядок собственные мысли. Её брови изящно взметнулись вверх, подчёркивая иронию. – И всё же вы должны согласиться: в выборе мужиков она – гроссмейстер. И нам всем не мешало бы поучиться у неё…
– Да брось! – Катя кокетливо вскинула плечи, заставив блёстки на блузке рассыпаться искрами. – Мы просто… избирательны в своём выборе. А вот ты… – Она прищурилась словно кошка, готовящаяся к прыжку.
– Что «ты»? – Вика замерла, чувствуя, как ладони внезапно стали влажными. Она жутко не любила обсуждать интимные темы даже с близкими подругами, чувствовала себя при этом неуютно.
– Сама догадайся, – протянула Катя, медленно пригубив коктейль через соломинку, оставляя на ней след от алой помады.
– О…Господи… только не это! – Вика закатила глаза, но дрожь в голосе выдавала волнение. – Я прошу вас – не сегодня…
– А когда? В день тридцатилетия? – Катерина вскинула брови, её голос звенел как натянутая струна. – Или ты планируешь сохранить себя для музея? Это надо обсудить и направить тебя на путь истинный, «сестра!» – она иронично сложила ладони в молитвенном жесте и для полноты картины прикрыла глаза.
– Очень смешно, – покачала головой Виктория…
глава 3.
Прозрачный кувшин с лимонадом запотел, оставляя мокрый круг на скатерти. Катя провела пальцем по холодной поверхности, наблюдая, как к их столику подошёл официант, которого вызвала Лена.
– Мы хотели бы повторить заказ, – сказала Лена, пристукнув под столом каблучком, и стала диктовать официанту заказ: – Капучино с кокосовым сиропом, латте с ванилью… – она повернулась к Вике: – Ты всё ещё на гранатовом фреше?
Девушка кивнула, не отрывая взгляда от салфетки, которую уже успела сложить втрое. Когда юноша в чёрном фартуке скрылся с подносом, Лена облокотилась на стол и, положив ногу на ногу, спросила:
– А кстати, Вик… Как там твой «неприступный бизнесмен»?
Катя, услышав, о ком зашла речь, сразу же вклинилась в разговор, а подруги синхронно наклонились вперёд, словно образовав живой щит, из любопытства. Вика не видела смысла скрывать эту часть своей жизни от любопытных подруг, о нём они как раз знали всё.
– Никак, – тихо ответила Вика, разглядывая узоры на скатерти. – Встретила его на одном мероприятии в субботу… кажется, на благотворительном…
– И молчала?! – воскликнули возмущённо подруги, заставив её вздрогнуть и поднять на них глаза, в которых читалось искреннее недоумение.
– А что говорить-то? Хвастать тут нечем, – хмуро ответила она, пытаясь скрыть свою уязвимость. – Алексей умный и прекрасно видит, что мои к нему чувства за пять лет не угасли, а скорее, наоборот, – последние слова произнесла она с грустью, понимая, что это не просто слова, а целая история её жизни.
Пальцы девушки начали неосознанно царапать ногтем ребристый узор тиснёной скатерти. За их столиком повисла тишина, лишь посторонние голоса и лёгкая музыка доносились до слуха. Вика чувствовала, что в воздухе повисло напряжение. Даже Ленка, всегда готовая к язвительному комментарию, опустила глаза, будто почувствовала её боль.
Вика сглотнула ком в горле и продолжила:
– Я попросила отца достать мне пригласительный. Дура! Настроила воздушных замков себе. Поехала по магазинам, купила туфли на высокой шпильке и платье из последней коллекции… Приталенное, чтобы он наконец заметил – я давно выросла! И выгляжу не хуже его ш… – она осеклась и, вскинув голову, посмотрела на подруг, искренне спрашивая: – Девочки, неужели я некрасивая, а?
– Конечно, красивая! – убедительно ответила Катя, расширив от удивления глаза.
– И фигурка у тебя точёная – талия, бёдра, всё как надо, – добавила Лена, энергично кивая, уверяя её, чтобы та даже не думала сомневаться.
Вика ощущала, как внутри у неё что-то теплое щемит
