Вот и нынешнее неразделенное чувство Лены к Илье не разъединяло, а связывало подруг. В женской дружбе одно из важных условий – сопереживать страданиям подруги, а как же заставить себя сопереживать, если предмет страданий волнует обеих? Другое дело, что Нина нравилась Илье тоже давно и безответно. Может быть, именно эта безответность помогала Лене без паники и отчаяния воспринимать сложившуюся ситуацию.
– Нас может погубить множество вещей, – заступаясь за Стоянова, сказала Лена. – Быть злым не означает уничтожать себя. Между добрым дураком и злым умником я бы выбрала второго.
– С каких пор ты записалась в адвокаты к будущему корифею конструкторской мысли? – засмеялась Нина. Она увидела, как потухли глаза подруги, и поспешила исправить впечатление от грубо прозвучавших слов. – Мы все нуждаемся в защите, почему везет только таким злым красавчикам?
– Не считаю, что ему повезло больше, чем мне, – заявил Володя, обнимая Нину за плечи.
– Это смотря что считать везеньем, – многозначительно произнес Стоянов, отходя в сторону к большинству одноклассников, все еще пребывающих в состоянии эйфории.
– Грустить сегодня запрещается, – улыбнулась Лена Орловой и тут же посмотрела Илье вслед. Обменявшись взглядами с Ниной, она не спеша последовала за ним. Лена не могла отказать себе в удовольствии побыть рядом с Ильей хотя бы в этот день. Она продлевала себе праздник как могла, купаясь в придуманных разговорах, несостоявшихся танцах. Она вспоминала, как сегодня они шли, взявшись за руки, во время торжественного шествия выпускников. Это было настолько волнующе для Лены – идти рядом, вдыхать запах его одеколона. Непривычное ощущение – хотелось уткнуться ему в плечо, почувствовать себя слабой и забыть о существовании всех вокруг. Только это и имело смысл. Но глаза Ильи все время были чуть впереди – там, в паре с Володей Паниным, гордо подняв голову, шла Нина. Лена понимала, что настоящей королевой выпускного бала станет именно она. Это справедливо, и отличный аттестат здесь ни при чем. Орловой так идет сверкать, царить, и она прекрасно справлялась со своей ролью…
Лена знала, что на ней – одно из самых красивых платьев. Прическу ей сделала лучшая мастерица их парикмахерской, а над макияжем придирчиво и долго трудилась мама. Все это преследовало единственную цель – Лена должна была выглядеть по высшему разряду. И рассыпанные по лицу и плечам веснушки было решено считать достоинством, а не недостатком. Мама не раз говорила об этом, пытаясь избавить дочку от комплекса. Лена согласно кивала, но в душе мечтала иметь такую же матовую кожу, как у Нины. Странно, что у нее, рыжеволосой, такая удивительная кожа. Хотя за долгие годы дружбы Лена перестала удивляться тому, что у Орловой нет и не может быть недостатков. Этот факт не означал подобострастного отношения, скорее – восхищение дарами природы.
Светлые волосы Лены были подобраны, открывая красивую, длинную шею. Платье облегало фигуру, подчеркивая плавную волну перехода от тонкой талии к бедрам. В довершение – туфли на высокой шпильке делали ее выше, а походку – легкой, изящной. По восхищенным взглядам родителей Лена поняла, что они довольны результатами своего труда. Только тот, для кого это предназначалось, не выглядел очарованным. Его взгляд задержался на ней не дольше, чем на ступеньках крыльца, по которым они спускались, скользнул и только.
Лена старалась играть роль самой счастливой и веселой выпускницы, но, не замечая необходимого ей внимания со стороны Стоянова, чувствовала, что ее силы на исходе. Она все время следила за выражением своего лица, боясь, что на нем отразятся истинные переживания. Ей хотелось других впечатлений в этот замечательный день. А рядом была Нина, которой не нужно было ничего играть.
Она вся светилась, озаряя окружающих своим светом. Она была такой весь вечер, всю ночь и только под утро что-то в ее облике изменилось. Сначала Лена не могла понять, что произошло с подругой. У нее появилась привычка всякий раз анализировать поведение Нины. Лена не понимала, зачем ей это нужно, но делала это с завидным постоянством. Это доставляло ей необъяснимое удовлетворение.
Не только Володя заметил перемену в настроении Нины, Лена сделала это намного раньше, но никак не удавалось подойти и поинтересоваться: что случилось? И перебранка с Ильей явно касалась этого. Оказавшись в этот момент поблизости, Лена включилась в натянутый разговор. И закончилось все не лучшим образом: Илья проигнорировал, Нина отпустила шпильку. Лишь отойдя на несколько шагов, Смирнова оглянулась и, пристально присмотревшись к Нине, поняла, в чем дело: не зная, что за ней наблюдают, Нина стояла, опустив голову. Рядом что-то беспрерывно говорил Володя. Он говорил, словно старался в чем-то убедить ее, а она никак не соглашалась. Нина зябко куталась в его пиджак, грузно сидевший на ее маленькой, хрупкой фигуре, и ковыряла носком туфли сухую землю. Лена поняла, что Володя пытается отговорить ее уезжать из города. Это было неинтересно, потому что она знала, какие слова он произносит, – Нина не раз рассказывала ей об этом. Лена решила, что вмешиваться не стоит, повернулась и снова нашла взглядом Илью.
В этот момент Володя действительно решил, что настало время для самого серьезного разговора. Панин не хотел отпускать Нину, он чувствовал, что навсегда потеряет ее. Несмотря на кажущуюся смелость, граничащую с дерзостью, Володя был добряком, человеком мягким и легкоранимым. Но в это утро он был настойчивее обычного и его лицо выражало непоколебимую решимость. Он воспользовался тем, что подруга явно была в том состоянии, когда нужно было просто чутьчуть надавить. Она подавлена, она боится, хотя изо всех сил делает вид, что мечтает поскорее уехать за сотни километров от родного города.
– Нина, мы столько раз говорили об этом. Мне казалось, я смог убедить тебя.
– Перестань, Володя. Я уеду – это решено. Мне нет места в этом душном городе.
– Тогда тебе нужно в деревню. Там посвежее, – усмехнулся Володя.
– Спасибо, я учту.
– Нина, выходи за меня замуж, – Панин давно репетировал эту фразу, стоя перед большим прямоугольным зеркалом в прихожей. Он ощущал себя старше, сильнее, красивее, когда произносил эту фразу. Но реакция Нины была полной противоположностью тому, что он чувствовал.
– Да ты что, Володька?! – она рассмеялась, согнувшись от смеха и приседая. – Какой из тебя муж, а из меня – жена? Мы только школу закончили, ты забыл?
– При чем здесь школа? Главное, хотим мы этого или не хотим.
– Нет, Володя, замуж я не собираюсь ни за тебя, ни за кого другого. По крайней мере, еще лет пять хочу походить в невестах.
