желая наконец-то избавиться от предательницы.
— Да! — гаркает Лилька, обнимая меня за плечи. — Сейчас чайку попьем и отдам её тебе. Настя, садись.
— Буду ждать тебя, — подмигивает мне мужчина, роняя моё разбитое сердечко в пяточки, — пойду пока в гараж.
Он же совсем взрослый! И я, глупая девятнадцатилетка. Но я влюбчивая… стоит мужчине проявить доброту, и уже внутри меня вспыхивают чувства.
— Ну так вот, — Лиля наливает мне чай, — попробуй, прямо из Китая привезли.
— Лиль, я… — снова пытаюсь отделаться от бесполезного разговора.
— Так вот, о чём я… ах да! — она полностью меня подавляет. — Настюх, прости. Но ты и Олег… это не то, что тебе нужно. Обрати внимание на Парсюкова, он вполне себе перспективный.
Она делает глоток. Я беру кружку и пробую чай. Действительно вкусный!
Парсюков — мерзкий ботаник, от которого постоянно пахнет потом. Я даже стоять рядом с ним не могу…
— Думаю, нам стоит прекратить эту лицемерную дружбу, Лиля, — набираюсь смелости и произношу то, что хотела, — а Парсюкова засунь себе знаешь, куда? Туда, где ты еще невинна!
Жду взрыва негодования. Но Лилька отпивает еще чаю. Откидывается на спинку белого кожаного дивана.
— А ты молодец, — ухмыляется, — поставила меня на место, да?
— О чём ты?
Внезапно я чувствую сильную слабость. И голос подруги доносится до меня словно из-за густой завесы.
— Думала, я извиняться буду? Да твой Олег ебет весь универ. Только ты, дурочка, не видишь. Но ничего… сейчас я преподам тебе урок… и не только тебе…
Сознание уплывает. Она что-то подмешала в чай?!
Падаю. Но меня подхватывают сильные руки. Борюсь до последнего. Слышу обрывки фраз.
— Сюда?
— Да! Открывай багажник, отец сейчас вернется. Резче!
— Это незаконно, Лилия Глебовна, — голос водителя звучит совсем рядом.
— Не тупи, блядь! Давай! Сейчас я проучу эту сучку, а заодно и моего блудливого папашу! Такой случай подворачивается раз в жизни!
Дальше я теряю сознание. А просыпаюсь от слепящего глаза яркого света. Слышу странные звуки. Птицы поют. Лес шумит.
Голова трещит по швам, всё тело ломит.
— Доброе утро, — знакомый голос повергает в шок.
Распахиваю глаза и встречаюсь с двумя насмешливыми взглядами. Глеб и Фёдор. Как я здесь оказалась? Что вообще происходит? Лиля что-то подмешала мне в чай…
— Дай руку, — Глеб помогает мне вылезти из машины.
— Где мы? — верчу головой по сторонам, но вижу лишь деревья, озеро и большой деревянный дом.
— В нашем летнем домике, Настенька, — скалится Глеб.
— Отвезите меня домой! — верещу. — Это недоразумение!
Федор порочно улыбается, облизывает меня взглядом. Смотрит, словно кот на сметану.
— Увы, девочка. Ты уже здесь. И как минимум два дня мы тебя никуда не отпустим.
Два дня?!
— Нет… нет! Пожалуйста… я не могу!
В ужасе таращусь на двух мужчин, с которыми оказалась заперта в лесу.
— Где мои документы? А телефон? — шарю руками по заднему сиденью машины.
— Ничего не было, только ты, — пожимает плечами Фёдор.
— Мамочки! — слезы текут по щекам. — Ну как так? Я же… я…
Начинаю плакать. Но Глеб тянет меня на себя и прижимает к груди. Рыдаю уже в его майку.
— Ну, ну, малышка, не плачь. Мы не страшные и не кусаемся. Давай, сейчас мы всё выгрузим, а потом ты расскажешь, как оказалась в нашем багажнике без телефона и документов.
Глава 4
Глеб
Говорят, каждому в жизни даются испытания по силам. Моя дочь Лиля — как раз такое испытание, даже слишком жесткое.
Всё начиналось хорошо. Я, моя любимая жена…, а потом родилась дочка. Желанная.
В какой момент всё пошло по пизде?
Наверное, когда я застал Леру с любовником. В нашей постели. Пока жену трахал мой охранник, Лиля плакала в кроватке. Голодная. С грязным памперсом. Простуженная, с температурой.
Жена умоляла простить. Клялась, что это больше не повторится и у неё послеродовая депрессия, а я постоянно работаю.
Только вот к дочери она не подходила. Когда я был дома, сам менял подгузники, грел смеси и пел колыбельные. Когда работал, это делала моя мать. Но в итоге мудаком в глазах дочери оказался тоже я.
Потом был следующий любовник. Снова мольбы. Но в этот раз я выставил жену за дверь. И закрыл сердце на замок. Как думал, навсегда.
Но оно вдруг снова забилось… когда я потерялся в огромных голубых глазах девочки, годящейся мне в дочери. В грязном и порочном ночном клубе, где планировал снять очередную шлюху вместе с другом.
И когда Настя убежала, испытал острый прилив нежности и желания защитить.
— Красивая малышка, — протянул тогда Федька, мой друг и бывший сослуживец.
— Да…
И сегодня я ждал её. Чтобы снова заглянуть в глубокие глаза. Утонуть их чистоте, забыться.
А ещё внутри родилось порочное желание. Тёмное, грязное. Я хочу эту девчушку. Пиздец как хочу… во всех позах.
— Где Настя? — спрашиваю у болтающей по телефону Лили.
— Уехала, — бросает мне дочурка.
— Куда? — рычу. — Я с тобой разговариваю!
— Мы с ней не ладим. Она решила не оставаться, — пожимает плечами, — я сама присмотрю за домом.
— Ты под домашним арестом! — напоминаю. — За то, что вчера как шлюха оделась и пошла в клуб. И хахалей своих не тащи в дом. Узнаю, вообще до конца лета не выйдешь.
— Ой, не душни… езжайте уже на свою рыбалку. Да, Рит! Я тут. Ну, короче…
Блядь… Лилька совсем от рук отбилась. Вернусь — разберусь. Сейчас, после заключения важной сделки, я совершенно не настроен ругаться с этой несносной девчонкой. Скатаюсь на рыбалку, наберусь сил и потом отправлю нахуй в закрытый пансионат для девочек.
И так достаточно потакал Лильке. Хватит уже.
Нахожу своего водителя, который привёз Настю.
— Где Анастасия? — коротко спрашиваю.
— Она попросила отвезти её к ближайшей станции. Что-то с вашей дочерью не поделили… решила не оставаться.
— Точно? — сомневаюсь. — Надо бы камеры глянуть.
— Босс, сам лично отвёз только что, — чеканит он.
Ладно, я доверяю этому парню. Он ни разу не заставил сомневаться в себе. К дому подъезжает такси. Оттуда вываливается мой лучший друг. Выглядит он неважно после нашего вчерашнего алкогольного угара.
— Дружище! — Фёдор вваливается в дом. — Ну что, погнали? Где там наш голубоглазый ангел? Хочу поздороваться.
— Свинтила. Оказывается, они с Лилькой одногруппницы. И не очень-то ладят, — отвечаю, хотя этот поступок Насти кажется мне странным.
Она вызвала у меня уважение своей принципиальностью. Неужели всё это лишь мишура? Хотя девчонке всего девятнадцать. Чего ждать от ребенка?
Ребенка… ну-ну! Я сам не верю в то, что говорю. Нужно поскорее вышвырнуть эту девочку из головы, пока
