Лежащие на руле точеные руки Кэта шевельнулись.
— Не надо меня уговаривать. Хочешь — давай. Пей.
Виктор вновь открыл бар — и вдруг на него навалилось то самое, чего он ожидал и больше всего боялся: черный, холодный, неодолимый ужас, животный страх смерти. Проснувшийся и заоравший во все горло инстинкт самосохранения, запрещавший ему рисковать собой, гнавший прочь от любой опасности, не дававший не только умереть, но и достойно жить.
— А, черт… — выдохнул он. Кэт остановил машину.
— Ну? Можно поворачивать?
Виктор опустил голову, стиснул ладонями лицо. Кэт молча ждал; затем поморщился и потер руки, словно они озябли.
— Возвращаемся?
Виктор застонал в ответ, но помотал головой. Упрямец.
— Тогда — что?
— Поехали. Я… попробую.
Кэт откинулся на сиденье.
— Что ты попробуешь, черт тебя подери?! До космодрома еще полчаса пути — ты же умрешь раньше.
Виктор снова помотал головой, уронил руки на колени.
— Поехали, — проговорил он сквозь зубы. — Не умру.
Кэт пожал плечами, снова тронул машину, пятно света побежало вперед по дороге. Он искоса бросил взгляд на друга: стиснутые кулаки, закушенные губы, даже в сумраке салона видно, как от виска стекает капелька пота. Как он это выдерживает — этот леденящий, парализующий тело и волю ужас? Невероятно.
— Останови, — вдруг хрипло сказал Виктор.
— Домой?
— Останови, говорят тебе! — Он выбрался из автомобиля, пошел назад по обочине.
Кэт мрачно ждал. Нет, Дел не сможет выйти на орбиту. При всем его мужестве, не сможет.
Через несколько минут Виктор вернулся, сел в машину.
— Едем.
— Опять едем? Да ты хоть на руки свои посмотри — как за пульт сядешь?
Виктор посмотрел: руки дрожали.
— Черт с ним со всем! Все равно поехали. Терять нам нечего.
Кажется, ему стало легче. Он вновь открыл бар, вынул приготовленный бутылек, сковырнул пробку — и Кэт неожиданным движением выбил у него бутылку, она вылетела в открытое окно.
— Да ты… Какого черта?! — Виктор размахнулся, собираясь вправить ему мозги — но вновь захлебнулся знакомым смертным страхом. — А-у, — застонал он.
— Дел, — терпеливо сказал Кэт, — мы с тобой оба знаем, что это невозможно. Не мучай себя без толку.
Он тихонько начал было разворачиваться.
— Нет, — Виктор схватил его за руку. — Стой!
— Виктор, Кэттан, — вдруг прозвучал по рации голос Ларкина, — вы чем там занимаетесь?
Кэт вздрогнул и остановил машину.
— Где вы? — продолжал шеф.
— На шоссе.
— Кэттан, в чем дело? Что у вас происходит?
— Едем к космодрому, — выговорил Виктор сдавленным голосом. — Будем через пятнадцать минут.
Ларкин хмыкнул.
— Ну коли так, поторопитесь, не то почтовик придет раньше, чем вы доползете.
Кэт чуть слышно перевел дыхание. Ох уж мне этот Ларкин! Он послал машину вперед.
— Дел? Ты как?
Виктор не ответил. Кэт и без того знал — плохо. С ума с ним сойдешь, с этим упрямцем.
Шоссе стремительно стлалось под колеса, отлетала назад темная стена высоченных деревьев, и казалось, будто автомобиль мчится по дну каньона. И никого вокруг. Да так оно и было: на всей планете лишь три десятка человек в поселке, да четверо на станции слежения при космодроме. А наверху, прямо над головой, висит-выжидает космический убийца.
— Скоро?
— Пять минут, — коротко отозвался Кэт. Неужели Дел все-таки способен вырваться из этого своего ужаса, сбросить его и умчаться на орбиту?..
А Виктор не пытался вырваться — он пытался с этим ужасом жить. Нагнув голову, сгорбившись, сжавшись, он обрел некое равновесие, в котором дикий безумный страх не убивал, не раздирал его на части, а был пусть мучительным, но все же терпимым состоянием. Я хочу умереть, сказал он себе. Да, именно так: хочу умереть. Уж лучше один раз погибнуть в схватке с космическим чудовищем, чем всю жизнь провести с ощущением своей никчемности.
— Прибыли. — Кэт остановил машину на краю космодрома, дорожка света далеко протянулась по пустынному полю. На фоне темно-зеленого неба чернели два силуэта — возвращенный автоматический буксир, на который не соблазнился «Десперадо», и маленький корабль-игрушка, предназначенный скорее для баловства, нежели для перемещения в пространстве.
Виктор шевельнулся.
— Кэт… Скажи, что я смогу это сделать.
— Дел! Господи, ну зачем…
— Ладно уж, молчи. — Медленно, словно преодолевая какое-то невидимое сопротивление, Виктор открыл дверцу, опустил ногу на землю.
Кэт невольно затаил дыхание. Представить себе невозможно, чего ему это стоит, бедолаге, упрямцу сумасшедшему, черт бы его подрал! Виктор вылез из машины, постоял, опираясь ладонью о крышу, глубоко вздохнул.
— Уезжай. Я сам.
Кэт выскочил следом.
— Послушай…
— Уйди. — Виктор повернулся к кораблю, провел пальцами по щекам — лицо было мокрое от пота. — Толку от тебя… — Он сделал первый шаг, постоял, пошатываясь, затем снова шагнул вперед.
Кэт потрясенно смотрел ему в спину. Да разве может такое быть?
— Сумасшедший. Куда тебя несет? Ты же не сможешь! — Он догнал его, хотел взять за локоть.
Виктор отмахнулся — устало, равнодушно, весь сосредоточась в себе.
— Виктор, Кэттан, — приглушенно донеслось из машины, — отвечайте!
— Ларкин вызывает! — встрепенулся Кэт. — Подожди тут. — Он кинулся обратно к автомобилю, сунул голову в салон, не спуская глаз с Виктора. — Кэттан слушает.
— Кэттан? Отбой.
— Что такое?
— Разбойник не стал вас дожидаться и убрался с орбиты. Со станции говорят: как ветром сдуло! — радостно прокричал шеф, словно в том была и его заслуга. — Возвращайтесь.
— Понял. — Кэт повалился на сиденье. Слава Богу, бывает же порой удача. — Дел! — крикнул он. — Едем домой — пират отчалил.
Полумертвый, Виктор заполз в салон.
— Чуть не сдох, — выговорил он, отдуваясь и вытирая пот с лица, и неожиданно улыбнулся. — А все-таки я бы дошел! Понимаешь? Я б до него добрался!
В голосе его звучала гордость, которая кольнула Кэта в самое сердце. Бедняга, никуда бы ты не дошел. Он со стуком закрыл дверцу, развернулся и повел машину обратно. Минут десять они ехали молча.
— Скажи, — вдруг заговорил Виктор, — что за чушь ты нес Ларкину про обмен одного на троих?
Кэт поморщился.
— Черт меня дернул за язык. Но ты лучше послушай, что шеф наш придумал: чтоб мы с тобой вместе отправились к «Десперадо», в компании с дезинтеграторами и со взрывчаткой, которая осталась со времен рудников, а шеф бы нам дал скафандры высшей защиты — дескать, у него на складе последняя модель, якобы неодолимая и непобедимая и не знаю еще какая.
— Отличная мысль. Что же ты отказался?
— У тебя, я погляжу, чувство юмора проснулось? Так вот, разбойник бы нас проглотил, но, по мысли Ларкина, должен был наступить один короткий миг, когда он еще не начал переваривать, и тут-то ты прошелся бы по нему дезом, а я, со взрывчаткой, устроил бы маленькую сверхновую. Шеф утверждает, что коль скоро снаружи пирата одолеть невозможно, изнутри он должен оказаться беззащитным и нежным. Каково?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
