Ленора Делано».
Виктор хмуро сложил письмо и сунул обратно в конверт. «Люблю», подумайте только! Будет врать-то. К тому же его задело, что Ленора подписалась фамилией Делано. И вообще… Удумать же такое надо — письмо в конверте! Особый, понимаете ли, шик. Да те деньги, что за него плачены — это чуть ли не половина стоимости билета на экспресс. Взяла бы и приехала, раз неймется. Хотя не больно-то ее тут ждали…
Ларкин смущенно кашлянул и расправил на колене лист пластика, который принес вместе с письмом.
— Тут вот есть одно сообщение… старое, тебя еще здесь не было… из сводки новостей. Я как на письмо поглядел, в памяти-то и всплыло, нотабене. Не знаю, может, это тебя тоже касается.
Виктор взял протянутый лист. Экипаж «Золотого дракона» сообщал, что найден источник загадочного излучения в секторе 169 на трассе 28-В. На Цинне обнаружены следы высадки группы Дмитрия Белого. Ну и что? Ага, вот… Экспедиция Кеннета Нортона, направлявшаяся на Огненную планету через Эльзикар, вылетела с Ченги 25 марта по общегалактическому условному времени, но Эльзикара не достигла. Никаких сведений о местонахождении ее нет, выслана группа поиска. В составе экспедиции Жан Лотт, Черри Солей, Сергей Тимофеев, Станислав Кильвинский, Ленора Делано… Опять! Нора! Боже мой, как же это? Виктор вскочил на ноги, сверкнул глазами.
— Убийца!
— Ты чего? — откинулся назад Ларкин и на всякий случай тоже встал. — Очумел?
— «Десперадо»! Он же их сожрал!
— Постой… но может, и нет? Я уже послал запрос на Франческу. В нашу глубинку… А-а, вот и ты, — перебил себя Ларкин, оборачиваясь к двери. — А я-то тебя жду-пожду, а тебя все нет как нет.
На пороге стоял Кэттан Морейра.
— Что это ты обо мне затосковал?
— Послушай, — рванулся к нему Виктор, собираясь рассказать про Ленору, однако Ларкин остановил его жестом:
— Погоди. — Шеф приблизился и встал прямо перед Кэтом. — Вот что, Кэттан, я тебе скажу: не нравятся мне твои занятия. Бог свидетель, лично против тебя я ничего не имею, но не хотелось бы, чтоб ты играл здесь в эти игры, нотабене. Так что не угодно ли будет убраться, откуда явился?
— Не угодно, — спокойно ответил Кэт. — Мне и здесь хорошо.
— Шеф… — начал было сбитый с толку Виктор.
— Помолчи. А ты, Кэттан, все-таки уезжай — завтра придет экспресс, вот и отправляйся.
— Эд, послушай, ты, к счастью, многого не знаешь…
— И знать не хочу! — перебил Ларкин, повысив голос. — Завтра чтоб тебя тут не было.
Кэт посмотрел на него своими бархатными кофейными глазами и покачал головой.
— Нет.
— Шеф, за что вы… — снова вмешался Виктор, раздраженный тем, что ровным счетом ничего не понимает.
Ларкин стремительно обернулся.
— А вот у него и спроси! Спроси, какого черта… — Тут он одумался и прикусил язык. — Все, Кэттан, довожу до твоего сведения, что ты здесь больше не работаешь.
— Эд!
— Разговор окончен, — властно отрубил Ларкин, обогнул его и уже в дверях обернулся. — Кстати: для тебя у меня тоже есть письмо. — Он достал конверт и сунул Кэту в руки. — Доброй ночи, Виктор.
Кэт подержал письмо двумя пальцами за уголки, задумчиво повертел, потом вскрыл-таки, развернул, глянул — и вздернул голову, как от внезапной боли, даже лицо побелело. Виктор подошел, взял лист в руки и непонимающе уставился. Буквы человеческие, все как положено, а слова…
Контурабино плопски нраста, золи ш анкод жираил квот, сурда пше но бангус котун, —
и так далее, всего четыре строчки.
— Кэт! И ты из-за этой галиматьи расстраиваешься? Что за бредятина?
Кэт перевел дыхание и улыбнулся своей мягкой и чуть грустной улыбкой.
— Не спрашивай, это не твои заботы, дружище. Ну, хорошо; коли так, завтра мы улетаем на Франческу.
— Ничего подобного, — решительно заявил Виктор, уязвленный тем, что ему ничего не объясняют. — Я остаюсь: Ларкин гонит вон тебя, а обо мне речи нет.
— Слушай, Дел… — Кэт пытался засунуть странное послание обратно в конверт, — и так тошно, давай не будем спорить.
— Будем! Хватит с меня этих загадок и недомолвок, черт побери! Что ты мною командуешь, как…
— Как кто? — Не справившись с письмом, Кэт в конце концов сунул его в карман. — Я сказал, — вдруг рявкнул он тем самым тоном, который заставлял Виктора повиноваться, — завтра на Франческу!
Оглушенный, Виктор отпрянул, постоял с потерянным видом и затем тихо спросил:
— Чем тебе помочь?
У Кэта сжалось сердце.
— Ты мне очень поможешь, — не сразу выговорил он, — если перестанешь тормошить своими вопросами… и оплатишь три билета до Лайза.
Виктор просыпался медленно и сладко, не желая расставаться со сном и одновременно радуясь постепенно доходившей до сознания яви. Эта явь была исполнена нежности и тихой ласки: мягкие руки гладили его по волосам, теплое дыхание чуть касалось щеки. Он не шевелился, чтобы продлить чудесное мгновение, и легкие прохладные пальцы коснулись лба, век, губ — и тут он открыл глаза, поймал отдернувшуюся было руку и поцеловал хрупкое запястье.
— С добрым утром, — улыбнулась Анжелика.
Виктор задержал ее руку в своей, в который раз недоуменно поглядел на два тонких параллельных шрама, белеющих на коже. Невозможно было представить, чтобы Анжелика когда-то пыталась покончить с собой.
— Я тебе пирога принесла. — Она поднялась с колен и присела на постель у него в ногах. — Мы вчера не доели. — Анжелика указала на завернутый в салфетку кусочек на кофейном столике, такой маленький, что Виктор чуть не застонал от стыда: видать, кроме пирога, у них с Кэтом на ужин ничего и не было.
— Спасибо, Пушистик, — сказал он виновато, хотел снова поцеловать ей руку, но Анжелике это могло не понравиться — а Виктор хорошо помнил неожиданную пощечину, которую схлопотал года три назад, позволив себе что-то лишнее. Жена Кэта Морейры была необыкновенной и загадочной, пленительной и абсолютно недоступной, словно сошедшая на землю богиня. Высокая, тонкая и гибкая, с копной невероятно светлых, почти прозрачных волос, сероглазая, и глаза ее тоже были светлые и прозрачные, как благородный минерал, и такие же твердые. Не жесткие, нет, однако в них читалась непреклонная воля и гордость, усмиренная и брошенная к ногам Кэта.
— Поднимайся. — Анжелика через одеяло погладила Виктора по плечу. — Скоро уезжать.
Он опять прикрыл глаза, наслаждаясь лаской. Даже мысль об Анжелике как о возможной любовнице казалась настолько невероятной, что всерьез не приходила в голову. И все-таки он точно знал, что нравится ей — и более того, он второй и единственный после Кэта мужчина, чье прикосновение ей приятно. Но и только, и только…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
