Читаем без скачивания В подвалах отеля Мажестик - Жорж Сименон

- Закройте дверь...

Труп лежал на полу среди металлических шкафов. Доктор, выпустив колечко дыма, сказал вполголоса:

- Вероятно, ее схватили сзади... Она недолго отбивалась...

- И труп не тащили по полу!..- добавил Мегрэ, разглядывая черное платье умершей...- Никаких следов пыли... Или преступление совершено здесь, в раздевалке, или же убитую перенесли сюда - вероятно, два человека: одному трудно было бы ее пронести через этот лабиринт узких коридоров...

В шкафу, где был обнаружен труп, нашли сумочку из крокодиловой кожи. Комиссар открыл сумочку, достал оттуда револьвер и, проверив, поставлен ли он на предохранитель, сунул его себе в карман. Больше ничего важного в сумочке не оказалось: только носовой платок, пудреница и несколько кредиток, около тысячи франков.

За дверью гудел человеческий улей. Без передышки двигались подъемники для блюд, непрестанно звенели звонки, сквозь стеклянную перегородку кухни видно было, как там ворочают тяжелые медные кастрюли, насаживают на вертела по десятку цыплят.

- Не надо ничего трогать, пока не приедут из прокуратуры,предостерег Мегрэ. -Кто обнаружил труп?

Ему указали на Проспера Донжа, чистившего кофеварку. Мегрэ увидел высокого рыжеволосого человека, огненно-рыжего, как говорится, по виду лет сорока пяти - сорока восьми. У него были голубые глаза и изрытое оспой лицо.

- Давно он у вас?

- Пять лет... Раньше служил в "Мирамаре", в Каннах.

- Серьезный человек?

- Вполне серьезный.

Стекло отделяло Донжа от комиссара. Сквозь это стекло взгляды их встретились. И сразу кровь прихлынула к щекам буфетчика кафетерия - как у всех рыжих, у него была очень нежная кожа.

- Простите, господин директор... Господина комиссара Мегрэ просят к телефону...- выскочил из своей клетки счетовод Жан Рамюэль.- Если угодно, можно взять трубку здесь.

Сообщение из Уголовной полиции: со вчерашнего дня с одиннадцати часов утра было только два скорых поезда на Рим. Освальд Дж. Кларк не уехал ни с тем, ни с другим поездом. Шофер Дезире, которого удалось разыскать по телефону в его излюбленном бистро, утверждает, что вчера он отвез своего клиента не на вокзал, а в отель "Орленок" на бульваре Монпарнас.

На лестнице послышался шум спора, какая-то женщина пронзительным голосом кричала по-английски на лакея, преграждавшего ей путь. Это была гувернантка, мисс Эллен Дерромен, ломившаяся в подвал.

Глава II Мегрэ совершает прогулку на велосипеде

Зажав трубку в зубах, засунув руки в карманы широченного пальто с легендарным бархатным воротником и сбив на затылок котелок, Мегрэ наблюдал, как американка яростно отчитывала директора отеля.

Стоило посмотреть в эту минуту на комиссара Мегрэ, и сразу становилось ясно, что о какой-либо симпатии между ним и мисс Эллен Дерромен не могло быть и речи.

- Что она говорит? - со вздохом спросил он, прерывая тирады американки, в которых не мог понять ни слова.

- Она спрашивает, правда ли, что миссис Кларк убита, звонили ли по телефону в Рим, чтобы уведомить о случившемся мистера Освальда Кларка; она хочет знать, куда перенесли тело и можно ли...

Но американка не дала ему договорить. Она слушала с нетерпением, сердито насупив брови, потом бросила на Мегрэ весьма неласковый взгляд и снова затрещала по-английски.

- Что она говорит?

- Она требует, чтобы ее провели к телу и чтобы...

Тут Мегрэ осторожно взял американку под руку и повел ее к раздевалке. Но он хорошо знал, что при этом она подскочит от негодования. Совсем так, как раздражавшие его героини американских фильмов! А с какой ужасающей четкостью она печатала шаг! Все служащие с любопытством смотрели на нее сквозь стеклянные перегородки.

- Войдите, пожалуйста,- с легкой иронией сказал вполголоса комиссар.

Американка сделала три шага, увидела на полу нечто, прикрытое одеялом, разом остановилась и снова забормотала по-английски.

- Что она говорит?

- Она просит, чтобы сняли с покойной покрывало...

Мегрэ удовлетворил эту просьбу, не сводя с американки глаз. Он видел, как она вздрогнула, но тотчас овладела собой, хотя зрелище поистине было ужасным.

- Спросите у нее, узнает ли она миссис Кларк.

Американка пожала плечами и как-то особенно неприятно застучала своими высоченными каблуками.

- Что она говорит?

- Говорит, что вы не хуже ее это знаете.

- В таком случае попросите ее, пожалуйста, пройти в ваш кабинет, мне нужно задать ей несколько вопросов.

Директор стал переводить. Мегрэ воспользовался этим и прикрыл лицо убитой.

- Что она говорит?

- Она говорит, что не пойдет.

- Вот как! Будьте добры сообщить ей, что я состою начальником особого отдела Уголовной полиции...

Мисс Эллен посмотрела на него в упор и заговорила, не дожидаясь перевода сказанной им фразы. Мегрэ проворчал свою неизменную присказку:

- Что она говорит?

- Чтоу она говрит? - передразнила его американка с непонятным раздражением. И снова застрекотала по-английски, словно разговаривая сама с собой.

- Переведите мне, что она сказала. Пожалуйста.

- Она сказала: "Прекрасно видно, что он из полиции, что..."

- Ну говорите, не стесняйтесь!

- Что достаточно поглядеть на ваш котелок и на вашу трубку... Уж извините меня, вы ведь сами просили перевести... Она заявляет, что не будет отвечать на ваши вопросы.

- Почему?

- Сейчас спрошу ее...

Эллен Дерромен выслушала директора, закуривая сигарету, еще раз пожала плечами и произнесла несколько слов.

- Она говорит, что никому не обязана отдавать отчет и подчинится только официальному вызову...

Тут американка бросила на Мегрэ последний взгляд, круто повернулась и все такой же решительной походкой двинулась к лестнице.

Директор, несколько встревоженный, перевел глаза на комиссара и, к великому своему удивлению, увидел, что тот улыбается.

В подвале было так жарко, что Мегрэ пришлось снять пальто, но он не расстался ни с котелком, ни с трубкой. Заложив руки за спину, он с самым миролюбивым видом прохаживался по коридорам, время от времени останавливался перед застекленной перегородкой какого-нибудь отделения, словно перед стеклянной стенкой аквариума.

Да на него и производило впечатление аквариума это обширное подземелье, где весь день работа шла при электрическом свете. Океанографический музей. В каждой застекленной клетке суетились более или менее многочисленные живые существа; обитатели подвала сновали взад и вперед, переносили тяжести, котлы, стопки тарелок, пускали в ход грузовые лифты, подъемники для посылаемых наверх кушаний или же торопливо снимали и подносили к уху маленькие телефонные трубки.

"Привести бы сюда дикаря из дебрей Африки. Что бы он сказал, глядя на это зрелище?.."

Явились чиновники из прокуратуры, но долго не задержались - пробыли несколько минут, и, как всегда, следователь предоставил Мегрэ полную свободу действий. Два-три раза Мегрэ говорил по телефону из стеклянной каморки Рамюэля.

У Жана Рамюэля был такой кривой нос, что всегда казалось, будто лицо этого счетовода повернуто в профиль. Кроме того, он, несомненно, страдал болезнью печени. Не зря он перед тем, как приступить к завтраку, который ему принесли на подносе, вытащил из кармана жилета бумажный пакетик с белым порошком и растворил это снадобье в стакане воды.

Между часом и тремя часами дня горячка достигла предела, работа шла в таком быстром темпе, что, казалось, тут с бешеной скоростью крутят киноленту.

- Простите... Извините...

Поминутно кто-нибудь наталкивался на комиссара Мегрэ, но тот невозмутимо продолжал свою прогулку, останавливался, снова шагал, иногда задавал вопрос.

Многих ли он втянул в разговор? Человек двадцать, не меньше. Шеф-повар объяснил ему, как в отеле действует кухня. Рамюэль сообщил, что означают разные цвета талонов.

Все так же сквозь стекло перегородки он наблюдал, как завтракали в "курьерской столовой". К завтраку спустилась Гертруда Бормс, бонна маленького Кларка, толстая особа с хмурым лицом.

- Говорит она по-французски?

- Ни слова...

Она много ела, болтая с шофером в ливрее, сидевшим напротив нее.

Самое любопытное зрелище представлял собою Проспер Донж, хлопотавший в своем кафетерии. Он очень походил на золотую рыбку в банке - шевелюра у него была огненно-рыжая, цвет лица почти кирпичный, как это нередко бывает у рыжих, а губы толстые и оттопыренные, как у рыбы.

Так же, как рыба, он время от времени приникал лицом к стеклянной стенке и удивленно таращил глаза, вероятно, изумляясь тому, что комиссар полиции до сих пор еще не сказал ему ни слова.

Мегрэ разговаривал со всеми, но как будто и не замечал присутствия Проспера Донжа, хотя тот был главным свидетелем - ведь именно он обнаружил труп!

Проспер Донж тоже позавтракал, присев за столик в своем кафетерии, и три подручные толстухи усердно суетились вокруг него. Ежеминутно трещал звонок, и в окошечке появлялся подъемник. Донж хватал лежавший там талон, ставил на его место поднос с заказанными кушаньями, и подъемник двигался вверх, на какой-нибудь этаж отеля.