Тхорн мысленно посчитал время. Если двигаться напрямик, за прошедшие часы уже можно было пересечь всю лесополосу насквозь и выйти на равнинные земли, откуда они начинали вылазку перед тем, как Рикэн переместил корабль к городу.
— Эс-Фарфе, — окликнул он старшего офицера, который пока двигался рядом со своим отрядом. — Сколько до того посёлка идти, где вы были тогда с эс-Шетте?
— Мер семь… часа четыре пешком, командир.
Четыре часа пешком для офицера — значит, хрупкой девушке шагать всю ночь, мысленно прикинул Тхорн. Его взбудораженный мозг просчитывал самые невероятные версии. Сезар как-то говорил ему, если все вероятное отброшено, следует предполагать невероятное. Неужели он упустил какую-то психологическую травму у неё, и Асхелека под влиянием порыва отправилась искать мать в одиночку? Но почему она не попросила его о помощи?
Он скосил взгляд на молчащий коммуникатор. Около получаса назад он решился отправить просьбу Сезару о помощи и страстно ждал ответа. Возможности Величайшего огромны, он может чувствовать людей телепатически на расстоянии в несколько мер и перемещаться с огромной скоростью. Но если он перекинулся в дракона и летает где-нибудь, то его сообщение ещё долго останется непрочитанным. За это время с Асхелекой может случиться что угодно.
— Рикэн, покажи мне точное местоположение этого поселка. Мы полетим напрямик, — решил Тхорн. — Прочешите лес. Если не найдёте — летите за мной.
Оглядевшись, он поймал на себе взгляд младшего офицера Меркеса эс-Хэште и вдруг с содроганием вспомнил, как уже мысленно прощался с этим мальчиком, ожидая, что он погибнет. Подумав об этом, командир вдруг рассердился на Дейке: почему он не взял сына с собой?
Раньше он похвалил бы друга за такую беспристрастность и одинаковое отношение ко всем офицерам. Раньше похвалил бы, но не теперь.
— Меркес, перейди в мой отряд, — велел он под удивлённым взглядом Рикэна и других офицеров. Тхорн знал, что об этом эмоциональном решении будут шептаться, но ему было плевать. Ему на многое стало плевать с того момента, когда они чудом выжили в последнем бою. Космос подарил ему жизнь, и не просто жизнь — ему в этой новой жизни даровали любовь, и это всё изменило. Словно его разобрали на клетки, на атомы, и собрали снова — более совершенного, мудрого и по-другому воспринимающего весь окружающий мир.
Вот только знал об этом он один, а окружающие не изменились, осознавал Тхорн и, конечно же, понимал, что подчинённые станут удивляться странностям в поведении командира. Но это всё так мало занимало его… Особенно теперь, когда его руки холодели при мысли о том, что могло случиться с Асхелекой. Что-то крутилось в голове, но он не мог ухватить. Шаггитеррианский посёлок оставался единственной логичной версией. Он будет там раньше и просто дождётся её на выходе из леса.
Асхелека.
Запах горькой сухой травы возвращал в детство. Ей совсем не хотелось просыпаться, но кто-то настойчиво тряс за плечо. Уютно… тепло… только голова немного ноет. Она даже не помнит своего имени, так хорошо и сладко ей спится. Зачем же её так трясут?
Открыв, наконец, глаза и увидев прямо перед собой чумазое незнакомое лицо, Асхелека вздрогнула и отшатнулась. Женщина… нечёсаная, с очень тёмной кожей и блестящими болотными глазами, полными сдержанного любопытства. При ближайшем рассмотрении оказалось, что физиономия не такая уж и грязная — просто сильно загорелая и неухоженная: заросли бровей, которым никогда не придавали форму, широкий нос, взлохмаченные волосы. Разглядеть её удалось благодаря источнику слабого света — камню, размером с человеческую голову, тускло светившемуся в углу.
Дикарка что-то негромко бормотала, что именно — Асхелека не могла разобрать. Оглядевшись, она поняла, что находится внутри хижины, похожей на те, что они с Тхорном осматривали в шаггитеррианском посёлке. Прямо над головой нависала крыша — ворох веток и соломы. Землю устилали те же ветки с сухой травой, уже немного подгнивающей местами от сырости, но всё ещё источающей приятный запах. Внутри хижины было тепло, но когда кто-то вдруг раздвинул ветви снаружи, чтобы протиснуться внутрь, Асхелеку обдало холодным воздухом, и она поёжилась.
Её дыхание начало учащаться по мере того, как девушка соображала. Постепенно она вспомнила и своё имя, и всё остальное. Её похитили. Но она не помнила, кто. Только холодные серые глаза и сканирование. Ей подчистили память. Какой-то ублюдок. На глаза Асхелеки навернулись слёзы, и она сжалась. Тхорн рассказывал ей о том, что кто-то, возможно, натравливает шаггитеррианцев на горианцев. Что, если она попалась этим загадочным злодеям? А они оставили её здесь… на растерзание бестолковым дикарям?
Подобрав ноги под себя, Асхелека настороженно уставилась на дикарок. Теперь на неё смотрели две пары изучающих серо-зеленых глаз — но обе женские. Сравнив внешность шаггитеррианок, она поняла, что имеет дело с матерью и дочерью. Та, что трясла её за плечи, вероятно, была ей ровесницей — лет пятнадцать-семнадцать на вид. Та, что зашла потом, выглядела заметно старше. Но обе смотрели с одинаковым выражением любопытства и немого восторга.
— Вы должны меня отпустить, — строго объявила им Асхелека и, протянув руку, указала в сторону выхода.
Шаггитеррианки переглянулись, обменявшись непонимающими взглядами. Потом та, что постарше, пожала плечами и указала на выход, подняв брови.
— Да, да, я хочу уйти, — отчаянно закивала головой Асхелека.
Дикарка снова пожала плечами, и тогда Асхелека решительно поднялась, раздвинув ветви. Шагнув наружу, она замерла. Темнота кругом стояла такая, что в двух шагах чудились неясные тени, словно привидения, и хотелось сжаться и зажмуриться. По небу бежали облака, затмевая редкие звёзды. Света от них определенно не хватило бы, чтобы осветить ей путь. Даже если бы она знала, куда идти. Но только теперь она сообразила, что понятия об этом не имеет. Порыв холодного ветра едва не сбил её с ног — голые руки тут же покрылись мурашками. Её линос не предназначался для того, чтобы согревать в ночную прохладу.
В отчаянии обернувшись, Асхелека разглядела лишь далёкий лес, а рядом — однотипные шаггитеррианские хижины. Она понятия не имела, в каком посёлке находится. Её рука скользнула на пояс за коммуникатором, но нащупала лишь пустоту. Вздохнув, Асхелека встретилась глазами со старшей шаггитеррианкой, которая вышла за ней наружу и безучастно наблюдала, подбоченясь.
Ответив что-то резкое на её взгляд, дикарка указала ей на вход в хижину, словно Асхелека была её нерадивой дочерью, вернувшейся со свидания в неурочное время. И пришлось лезть обратно — уж очень холодно оказалось снаружи.
