Когда Марина вышла из парикмахерской, то была не уверена в себе и готова приклеить косички обратно – ведь Аркаша полюбил ее с косичками! Она сомневалась, будет ли его чувство прежним без косичек. Ведь теперь она походила на мальчика.
Она остановилась в нерешительности. Вечер еще не начался, день был влажным, предгрозовым. Сейчас бы в пещеру, спрятаться от грозы, подумала Марина и испугалась такой мысли. Ну что делать – порой мы думаем совсем не то, что надо думать.
Мимо пробегал Максимка Удалов, внук Корнелия Ивановича.
– Тебя Минц обыскался, – сообщил мальчик. – Что ты с собой сделала?
– А что?
– Сама на себя не похожа. Родная собака не узнает.
– Нет у меня собаки! – огрызнулась девушка.
Мальчик убежал, а она осталась посреди улицы, потому что если даже маленькие мальчики тебя осуждают, значит, Аркаша наверняка отвернется.
Вот в таком настроении Марина отправилась к профессору.
Профессор близоруко пригляделся к ней и сказал:
– Хоть ты и не похожа сама на себя, но эффект скорее положительный, чем отрицательный.
Этим он, конечно, ее не утешил.
– Ты не спешишь? – спросил Минц.
– Никуда я не спешу, – отозвалась скорбным голосом Марина.
– Тогда погляди на свой камень под умеренным увеличением.
Марина, которой совсем не хотелось глядеть на камни, все же склонилась к микроскопу. И увидела, что поверхность камня прорезана длинными редкими канавками и бугорками.
– Видишь?
– Вижу, – ответила Марина.
И подумала: а что, если купить парик? Поеду завтра с утра в Вологду, куплю парик, а если меня выгонят с работы, то бог с ней, с работой.
– И что ты видишь?
– Парик, – нечаянно ответила Марина. – Как вы думаете, в Вологде можно купить приличный парик?
– Мода на них прошла уже в восемнадцатом веке, – ответил профессор. – Но сохранились некоторые лысые женщины, которые идут на такие ухищрения.
– Я и есть такая женщина.
– Ты глупый ребенок, – сказал профессор. – Смотри в микроскоп и докладывай мне, что ты видишь. А если твой молодой человек не дурак, он только обрадуется твоему возвращению в человеческий облик... Итак, что же мы видим на этой картинке?
– Не знаю.
– А попробуй представить, что это органика.
– Не представляю.
– Тогда я тебе скажу, – не выдержал Минц. – Мы с тобой видим отпечаток шкуры какого-то животного, оставленный в пещере много миллионов лет назад.
– Так не бывает.
– Конечно, малый клочок шкуры... а почему тебе это кажется невозможным?
– Потому что глупо, – сказала Марина, имея в виду, конечно же, парик.
– Если мы отыскали кусок породы с отпечатком шкуры динозавра, то наше открытие может оказаться эпохальным. Мы сейчас же идем с тобой к пещере. Ты не боишься?
– Пойдемте, – сказала девушка равнодушно.
Удалов в это время как раз вышел во двор поскучать, потому что у Ксении было дурное настроение. Он с удовольствием присоединился к экспедиции.
– В истории палеонтологии открытия, подобные нашему, – рассуждал по дороге Лев Христофорович, – уже встречались. Однако чаще всего отпечатки живых организмов сохранялись в известняковых отложениях, и такая судьба ожидала животных, которые погибли, утонув в море. Вулканический туф, с которым мы имеем дело, не лучший материал для сохранения отпечатков такого рода, как, например, известный всем нам отпечаток археоптерикса. Он имеет совершенно иную кристаллическую решетку...
Марина несколько раз порывалась повернуть назад, но Минц брал ее за руку и стыдил. Гроза громыхала совсем близко и обрушилась на путников в тот момент, когда они стояли перед входом в пещеру.
Минц, кряхтя, полез в пещеру, за ним последовала Марина, затем в пещеру влез и Корнелий.
– Тесно, – сказал Удалов.
Минц включил фонарь, и всем стало ясно, почему тут так тесно. В пещере оказался еще один человек. Аркадий Синицкий.
– Ты чего тут делаешь? – удивился Удалов.
Мариша попыталась выбраться под дождь, но Удалов ее удержал.
Молодой человек закрывал глаза от света фонаря и ничего не видел.
– Вы кто? – спросил он дрогнувшим голосом.
– Известные вам лица, – сухо ответил Удалов. – Я, Лев Христофорович Минц и одна девушка.
– Какая девушка? – Голос Аркадия снова дрогнул.
Марина не откликнулась. Ей хотелось спрятать голову между коленками. Но она не успела, потому что профессор Минц резко развернул фонарь и яркий луч его уперся в остриженную голову девушки.
– О! – воскликнул Аркадий.
– Не узнал? – спросил Минц.
– Не то слово, – отозвался Аркадий. – Сами понимаете, она же изменилась... Стала еще лучше.
– Ты в самом деле так думаешь? – с дрожью в голосе спросила Марина.
Аркадий истово закивал.
После перекрестного допроса выяснилось, что Аркадий сидит в пещере уже третий час, потому что решил, что если Марина не знает, где его встретить, то должна вспомнить, где они уже встречались.
Минц направил луч фонаря на потолок и стены пещеры. Он возил лучом по неровным стенам, молодые люди молчали, затаив дыхание, а Удалов громко дышал. Ему хотелось дать совет, но он еще не знал какой.
– Смотри! – строго приказал Минц своему другу.
Удалов стал смотреть на стену. И ничего не увидел.
Молодые люди начали шептаться. Они выясняли отношения.
Минц сказал:
– Боюсь, что это открытие мирового значения, но мы к нему еще не готовы.
– Объясни, – попросил Удалов.
– Ты внимательно смотри, – сказал Минц. – Вся эта стена покрыта канавками, царапинками и неровными бугорками. Что это такое?
– Что же это такое?
– Гигантский отпечаток вымершего животного, – провозгласил Минц. – Смотрите!
Он провел лучом фонаря по стене и затем пошел вдоль нее по сужающемуся ходу. До тех пор пока ширина позволяла ему продвигаться вперед, луч света выхватывал ту же структуру – все тот же отпечаток шкуры.
– А теперь смотрите! – воскликнул профессор и обратил луч себе под ноги. – Видите?
– Видим, – сказал Удалов. – Другая картинка, но похожая.
– А теперь вперед и чуть правее.
Все посмотрели вперед и чуть правее.
И увидели круглую яму. Неглубокую.
Минц посветил внутрь ямы, а Удалов вытащил оттуда пивную банку – видно, кто-то не очень давно посещал пещеру.
– Это не мы, – сказала Марина.
– Знаю, – сказал Минц. – Смотрите налево.
Слева тоже было отверстие. Тоже яма.
– Вы все еще не догадываетесь? – спросил Минц.
Они еще не догадались. Они ждали, что скажет профессор.
– Много лет назад, – начал Минц, – в Помпее стали находить странные полости в окаменевшем пепле, который когда-то засыпал этот город шестиметровым слоем и погубил все живое. Одному из археологов пришла в голову мысль: а что будет, если заполнить такую полость гипсом? Принесли гипс, залили полость, а когда окаменевший пепел убрали, оказалось, что это был полный и точный отпечаток погибшего человека. Пеплу не удалось заполнить отпечаток, потому что телу потребовалось время, чтобы сгореть. Человек сгорел, а пепел затвердел. И получился как бы негатив человека – пустота на том месте, где он был. Таких негативов в Помпее десятки: люди и животные.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
