– Назад! – Прикрикнул мой конвоир.
Люди заторможенно отодвинулись, уходя вглубь повозки, будто лизнувшая берег волна, которую море затягивает назад.
Зазвенели ключи, погонщик открыл дверку запертую на здоровенный навесной замок с дужкой в мой палец толщиной. Мне помогли забраться, высота небольшая, всего по пояс, но как же мало в теле сил, а главное желания упростить работу моим пленителям.
Снова скрип и дверь закрыта, полог упал вниз, погружая внутренности повозки во тьму, разрезаемую пробивающимися сквозь зазоры и редкие дыры солнечными лучами.
Рабы обступили меня со всех сторон, некоторые протянули руки и ощупывали, кто-то рылся в карманах, кто-то пытался стянуть обувь, но после ленивого удара ногой заскулил и бросил попытки.
Отползаю к борту повозки, упираясь спиной. Никто не преследует. Чувствую как в воздухе разливается отчаяние. Я снова чувствую эмоции, но даже этот факт не может пробиться через стену безразличия.
Человеческое отчаяние пахнет как гниющий на жаре труп. Люди умерли внутри, они не надеятся выбраться, умирает и тело, медленно разлагается от дурных мыслей и жалости к себе.
Чувствую, как повозка тронулась.
Через пару минут пути по стенке постучали и уже знакомый женский голос приказал.
– Сёма, дай новенькому воды, иначе не довезём и он протянет ноги. Рау не обрадуется…
– Хорошо. – Отзывается хрипловатый мужской голос.
Кто-то приближается.
Глаза привыкают к полумраку, вижу как от передней стенки отделяется фигура. Названный Сёмой идёт ко мне, переступая через лежащих людей, достаточно уверенно, чтобы не упасть внутри качающейся повозки.
Парень, лет двадцать пять. В руке пластиковая бутылка с водой, он протягивает её мне, держась за потолок клетки, прямо за прут решётки.
– Пей! Тут такая духота, а ехать долго. – Без особых эмоций говорит он.
Ощущаю, как парень раздражён, но сдерживает эмоции. Внутри него разлита грусть, чувствую как всё его нутро болит, он скорбит.
Послушно беру бутылку и присасываюсь к горлышку.
Жидкость падает по пищеводу, заставляя желудок сжаться в спазме. Вода на вкус затхлая, сладковатая, отдаёт спиртом. Более простого способа обеззараживания человечество не придумало.
Бутыль забирают. Парень разворачивается и идёт обратно.
Прикрываю глаза, под мерное качание. Хочется спать. Слава создателю, такая возможность есть, проваливаюсь в тревожный сон без сновидений.
* * *
Марк сидел на самой высокой точке скального массива, куда вела искусно вырезанная прямо в камне лестница.
Когда-то господин Фелекс лично сделал данный проход, чтобы можно было спокойно забраться на верхатуру и следить за местностью.
По лестнице поднялась невысокая женщина с каре, она подошла к не отреагировавшему на её появление мужчине.
– Как смена? – Простейший вопрос, чтобы начать разговор.
– Всё в порядке. – Марк так и не повернулся.
– Он не вернулся?
– Ты же знаешь, что нет. – Раздражённо ответил моряк, но на этот раз повернулся, чтобы удостоверится, что на лице Ирины нет злорадства. Его не было и он отвернулся обратно, до боли в глазах всматриваясь в горизонт.
– Видел Белую? – Ирина поняла, что тема не самая лучшая, поэтому быстро переключилась.
– Да. Постоянно мелькает где-то неподалёку. – Кивнул мужчина.
– Может не стоит посылать патрули?
– Она ничего не сделает, это наша союзница.
– Ну конечно, это же не своих людей ты посылаешь бегать по холмам в окружении пары десятков монстров. – Едко заметила женщина.
– Прости… Я забылся, это ведь твои люди, тебе сложно, даже не представляю, что бы я сделал на твоём месте. – Марк извинился, но затем его голос снова приобрёл непоколебимые нотки. – Мы все на взводе, но это не отменяет нашей задачи. Твоя задача распоряжаться патрулями, а конкретнее, чтобы каждый день мы знали, что происходит на всей территории вокруг Подковы.
Ирина хотела что-то сказать, но не стала, вместо этого снова сменила тему.
– Как будто там что-то происходит… – Пробормотала она.
– Лучше перебдеть. – Заметил Марк.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Тоже верно. – Согласилась Ирина. – А что происходит там внизу?
– Ты про Лероя и компанию? – Усмехнулся Марк. – Ничего особенного, просто у нас вдруг образовался культ. Знаешь, в жизни происходит много странного, не удивлюсь если безумный старикан прав на самом деле и Фелекс не кто иной, как бог.
– Та загогулина на камне светится. – Добавила Ирина.
– Это факт. Я всё проверил, никакого бутафорства, просто надпись выдолбленная в камне стала светиться.
– А давай у них спросим? Чувствуют ли они своего покровителя. – Ирина вопросительно посмотрела на повернувшегося Марка.
– Можно. – Кивнул бородач и парочка управленцев спустилась вниз, направляясь прямиком в сторону сидящего у алтаря Лероя.
Старик сидел в гордом одиночестве и задумчиво смотрел на не перестающий испускать свет символ.
Когда Марк и Ирина подошли, он поднялся с земли, стряхивая пыль.
– Чем обязан, друзья мои? – Добрыми пре добрыми глазами просканировал парочку старик.
От подобного взгляда хотелось спрятаться, одеть куртку, уйти за спину, подальше от человека, которому он принадлежит. Ведь наверняка у того, не все дома.
– Кхм… Господин Фелекс… – По обыкновению прямой и храбрый моряк сейчас вдруг почувствовал себя не уютно. Вообще, после того, как камень засветился, все фанатики разом поменялись. – Господина Фелекса нет уже третий день. Мы хотели спросить… Может вы что-то знаете?
Лерой с улыбкой выслушал Марка, а затем просто пожал плечами. Как-то наивно и по детски, что разом разрушило образ главного жреца новоиспечённого бога.
– Я не знаю. – Покачал головой он. Ирина и Марк разочарованно поникли. – Знаю только, что он жив.
– Ну, спасибо. – Саркастично бросила Ирина. – На континенте не всегда хорошо быть живым. Рабы тоже живы…
Женщина и сама не понимала, насколько права была.
Марк и Ирина ещё немного постояли, думая каждый о своём и разошлись выполнять прямые обязанности.
Работа кипела и не останавливалась.
Бойцы подковы тренировались, добывалась еда, подкова застраивалась и расцветала, только вот её хозяин сейчас был далеко от дома.
* * *
Особо крупный ухаб заставил повозку с рабами подпрыгнуть, вызвав стон рессоров вместе со стоном полутора десятка людей внутри.
Я проснулся от того, что какой-то бедолага кубарем полетел прямо на меня. Все внутренности повозки превратились в человеческий винегрет.
Посмотрел на несчастного, который упал на меня. Весь в синяках, худой настолько, что видно кости. Интересно, сколько из этих увечий он получил тут в повозке?
Любопытство… Это хорошо. Любопытство говорит о том, что я восстанавливаюсь.
Мысли в голове зашевелились, пока вяло и безрезультатно, но вода камень точит.
– Хэй, стой! – Послышался голос снаружи.
Повозка остановилась, довольно резко.
– Майа останавливается…
– Приехали?
– Рано ещё…
Тут и там раздались голоса.
Я продолжал сидеть, пока все рабы встали и прильнули к щелям.
Любопытство настолько ударило по мне, что даже захотелось чихнуть. Не моё любопытство, мне было глубоко безразлично зачем остановились, интерес других людей.
Как здорово снова чувствовать эмоции. Я бы мог почувствовать, что транслировал мне Али, как раньше…
Очаг боли разгорающийся где-то в районе сердца, заставил мысли заметаться испуганными кроликами, а затем и вовсе пропасть, запрятаться в норы.
– Кто-то разгромил форт Карна. – Восхищённо прошептал мужичок, что упал на меня минутой раньше.
– Да неужели? Вот же засада…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– А чего засада?
– Ты тупой? Немного раньше и мы бы были свободны, а не ехали на торги.
– Ито верно.
Я лежал и слушал, краем уха, что-то знакомое резало сознание. Карн… Не тот ли это сбежавший Суори, который управлял тем поместьем.
Видимо нас остановил патруль, они искали нападающих, по наводке Карна. Пусть ищут дальше, как смешно, что они так близко, но никогда в жизни не догадаются, что это я.
