еще?
Нэгиси: …Кукла. В комнате в японском стиле[4], в кладовке, лежала завернутая в газетную бумагу деревянная кукла. Не знаю, правда, чья она была: отца или матери… Что странно, у куклы были оторваны рука и нога.
Автор: Что?..
Нэгиси: Мне стало жутко, и я ее выбросила, но до сих пор не понимаю, что это была за кукла и кто и зачем ее поломал.
Загадочный коридор, странное поведение матери, 680 тысяч иен, кукла с оторванными конечностями. Совершенно не связанные между собой куски информации вертелись у меня в голове.
В этот момент раздался странный лязг, который привел меня в чувство. Оказалось, рука госпожи Нэгиси, державшая чашку, слегка дрожала, отчего чашка и блюдце стучали друг о друга.
Автор: Вы в порядке?
Нэгиси: Да… извините. Что-то вдруг разнервничалась.
Автор: Разнервничались?
Нэгиси: Извините, на самом деле… я еще не рассказала вам самое главное.
* * *
Госпожа Нэгиси, глядя на свои все еще дрожащие пальцы, продолжила тихим голосом.
Нэгиси: Когда родителей не стало, я долго думала, какой же секрет скрывал тот дом. Это не давало мне покоя, я ничего не могла с собой поделать, читала книги по архитектуре, делала заметки в тетради и долгое время размышляла, пока наконец не пришла к ответу.
Автор: Ответу… То есть вы смогли разгадать загадку?
Нэгиси: …Да. Правда, доказательств у меня нет, и что более важно… Сама мысль о том, что моя догадка может оказаться верной, ужасно пугает меня, поэтому… В конце концов я решила выбросить мысли о родительском доме из головы. Я долго пыталась забыть о нем! Но все было тщетно. Сколько бы лет ни прошло, пускай я уже замужняя женщина и мать, всякий раз, стоит подумать об этой догадке, меня охватывает страх – даже теперь. Мне и сейчас очень нелегко… обсуждать это все с вами. Я хочу наконец отпустить эти чувства.
В начале нашей встречи она сказала, что, поделившись с кем-то своей историей, надеется вырваться из оков прошлого – стало быть, ее мучила именно сама догадка. В разговоре со мной она надеялась обрести покой.
Автор: Должно быть, вам было очень тяжело. Честно говоря, не знаю, смогу ли с точностью судить о правильности вашей догадки. Но вы точно почувствуете облегчение, даже если просто выговоритесь. Так что не торопитесь, я вас внимательно слушаю.
Нэгиси: Спасибо вам большое.
Слегка прокашлявшись, она начала рассказ.
Нэгиси: Для чего же построен «коридор в никуда»? Поначалу я думала только об этом. Но однажды меня осенило: что, если это неверный ход мысли? Что, если по изначальному плану он не заканчивался тупиком?
Госпожа Нэгиси достала ручку и сделала отметку на планировке дома.
Автор: Дверь, ведущая в сад?
Нэгиси: Сначала и я так думала: может, здесь должна быть дверь, ведь это логично? Но в сад можно попасть из гостиной и прихожей – в дополнительной двери просто нет нужды. Кроме того, было бы странно построить целый коридор, а потом передумать насчет двери. Потом мне пришла в голову другая мысль.
Она вновь взялась за ручку.
Автор: Комната?
Нэгиси: На этапе планирования задумывалась еще одна комната. И этот коридор должен был вести туда. Однако прямо перед началом работ планировку срочно поменяли, и комната исчезла из проекта, а коридор остался.
Автор: Отменить строительство целой комнаты – довольно серьезное решение.
Нэгиси: Верно. У родителей наверняка имелась веская причина. Например… в семье стало на одного человека меньше.
Автор: Что?..
В этой комнате собирался кто-то жить. Дедушка, бабушка, дядя, тетя или кто-то еще – кто именно, неизвестно, но непосредственно перед началом строительства этого человека не стало.
Автор: Даже если это так, убирать из планировки целую комнату…
Нэгиси: Странно, не правда ли? Именно. В обычной ситуации такое маловероятно. Получается, этот человек был для родителей кем-то особенным. И, размышляя над тем, кто же это мог быть, я заметила кое-что странное.
Нэгиси: Эта комната чем-то похожа на мою, согласны? Размер почти такой же, и обе выходят в сад – словно близнецы.
От этих слов у меня на миг защемило в груди.
Нэгиси: Как я уже говорила ранее, я родилась на два месяца раньше срока, к тому же путем кесарева сечения – роды, опасные как для матери, так и для ребенка. Родители немногое рассказывали о том дне, но что, если… у меня была сестра или брат-близнец? Во время беременности могли возникнуть осложнения и потребовалась срочная операция. Одного ребенка, то есть меня, удалось извлечь целым и невредимым, а другого спасти не удалось.
Автор: Думаете, эта комната была предназначена для неродившегося ребенка?
Нэгиси: Это и есть моя догадка. А родители решили скрыть от меня этот факт. И как мать-одиночка я могу понять их. Все-таки страшно сказать своему ребенку: «У тебя мог быть братик или сестричка, который умер еще до рождения», – это может травмировать его.
Автор: Хотите сказать, ваши родители, решили изменить планировку, чтобы вы ни о чем не догадались?
Нэгиси: Да. Более того, может, они и сами таким образом пытались забыть о своей утрате: было бы тяжело всякий раз при виде этой комнаты вспоминать своего покойного малыша.
Действительно, лишь ситуация подобного рода могла стать причиной отказа от целой комнаты.
Нэгиси: Если это правда, то я в какой-то степени понимаю мамино поведение: она не хотела вновь потерять ребенка, потому и проявляла чрезмерную опеку. В то же время факт моего существования мог вызывать у нее страх, ведь я была словно второй половинкой умершего ребенка. Вдруг одно мое присутствие усиливало в ней чувство вины? В таком случае становится понятен и смысл куклы в кладовке: оторванные конечности, должно быть, символизируют боль от утраты одного из младенцев.
Госпожа Нэгиси потянулась к сумке и вытащила из нее фотографию.
Нэгиси: Когда я разбирала вещи родителей, то в тумбочке отца нашла пачку фотографий. На всех издалека запечатлен процесс строительства – наверное, так отец хотел сохранить дом в памяти. Вот одна из этих фотографий.
На ней был изображен каркас будущего дома. На плане висел баннер – «Идет стройка. Строительная фирма “Мисаки”». Вероятно, эта компания и занималась возведением дома.
Однако больше всего привлекал внимание небольшой красный объект в углу фотографии. На плане он бы находился вот здесь, в
