– Не дано смертному изведать пути и мысли богов! – вскричал жрец. – И довольно об этом! Я не желаю слушать подобные речи!
– Верно, хватит уже! – крикнул Нинур, роняя кубок на пол. – Мы узнали обо всем, что нам было нужно!
Настоятель с непониманием и ужасом смотрел, как Мегар достает из заплечного мешка, стоявшего возле кресла, деревянную шкатулку, покрытую странной резьбой.
– Что это?! – спросил священник неожиданно севшим голосом.
Мегар улыбнулся уголком рта.
– Оружие, – ответил он и открыл ящичек.
На дне шкатулки лежали три камня. Один был алым, точно кровь, и пульсировал, словно вырванное из чьей-то груди сердце. Второй – черный как сажа. Когда же настоятель увидел третий камень, леденящий душу ужас стиснул его сердце холодной, безжалостной рукой. Цвет третьего камня нельзя было описать словами, ибо он был тем, что видит только родившийся слепым. Подобно дыре в мировой материи, этот камень затягивал в себя живое и неживое, обращая все в Ничто.
Завороженный видом этих странных камней, жрец Амиры судорожно сглотнул и снова спросил:
– Что это?
– Камни Эйдагора, – ответил Мегар, и ни в голосе его, ни в глазах больше не было и намека на улыбку. Амирит поднял на него наполненный первобытным страхом взгляд и, озаренный вдруг странной догадкой, бросился к двери. Он почти достиг ее, когда перед ним возник Шемия. Жрец закричал, и в тот же миг клинок короткого меча пронзил его сердце. Бездыханное тело настоятеля рухнуло на пол. Алистанец ухмыльнулся и, повернувшись кругом, распахнул дверь в коридор.
Кир сидел на обочине дороги и разглядывал носки собственных сапог. Странным образом это успокаивало его и позволяло сосредоточиться. А ему как раз было о чем подумать: золото, которое он прихватил с собой, покинув Черную Армию, стремительно таяло, да и было его не так уж много. Денег хватило лишь на половину пути.
Теперь же к этому добавилась новая неприятность: прохожий торговец сладостями сказал ему, что в Ольшанне, через которую лежал путь Кира, собралось много стражников. Они сопровождали обоз заключенных, приговоренных к смертной казни, которая должна была состояться через три дня на главной площади города.
Иногда Кир думал, что и его ждет нечто подобное, но до сих пор ему удавалось водить солдат за нос, да так ловко, что никто из них даже не видел его лица. Впрочем, он не боялся кары, ибо считал, что заслужил ее еще будучи подростком, когда зарезал серпом деревенского мясника. С тех пор он был приговорен, и все остальные преступления никак не могли более обременить его участь.
Воин встал и, поправив меч, двинулся по дороге в сторону Ольшанны. Он решил затаиться в одной из многочисленных городских таверн и переждать нашествие стражников. Когда-нибудь им придется уехать, и тогда можно будет двигаться дальше.
Своего коня он продал в первой же деревне несколько месяцев назад, и сделать это было несложно – прекрасный скакун достался слепому покупателю в два раза дешевле, чем стоил когда-то Киру. Он потрепал животное по холке, сунул кошелек с вырученными деньгами за пояс и ушел не оборачиваясь. Конь напоминал о Черной Армии и славных налетах, а Кир знал, что больше не вернется в тот мир, который покинул. И не собирался возвращаться. Ему было все равно. На него навалились смертельная скука и всепоглощающее безразличие.
У городских ворот его остановили солдаты в сине-оранжевых доспехах. Они лениво оглядели пешего воина и даже не попытались преградить ему путь своими алебардами. Вместо этого один из стражей окликнул Кира:
– Эй, путник! Вход стоит одну луну.
– А если мне нечем заплатить? – спросил Кир, подходя ближе.
– Тогда проваливай, – буркнул было второй стражник, но первый одернул неприветливого товарища:
– Погоди ты. Если у господина нет серебра, можно заплатить медью. Десять полумесяцев будет в самый раз.
В планы Кира совсем не входило так быстро расставаться с оставшимися деньгами, но меньше всего ему были нужны неприятности. Он выудил из кошеля десять медных монет и протянул стражнику.
– Путешественники, поди, нечасто к вам заглядывают? – спросил он, имея в виду высокую входную плату.
Те согласно закивали, распихивая деньги по карманам.
Первым делом Кир остановил проходившего мимо крестьянина и спросил, где находится ближайшая таверна. Тот долго и путано объяснял, вовсю размахивая руками, пока до Кира не дошло, что таверна находится прямо за углом. На большой, аляповатой вывеске крупными буквами было старательно выведено название: «Золотой фазан» – и нарисован пузатый горшок с перьями вместо ручки и клювом вместо носика. Видимо, это и был тот самый фазан.
В полутемном и грязноватом помещении стояло около десятка столов, занятых как сидящими, так и лежащими людьми. В основном это были очень пьяные немолодые мужчины со следами долгого и небезуспешного разбойничьего быта на лицах и руках. Проще говоря, их тела, сплошь покрытые шрамами и татуировками, откровенно говорили об их образе жизни. Многие были заклеймены, у некоторых не хватало ноздрей, ушей или носов.
Хозяин трактира, толстый и неопрятный человек с черной спутанной бородой, облаченный в заляпанный фартук, возил грязной тряпкой по засаленной стойке. Завидев нового посетителя, он подобрался и скакнул через весь трактир к нему.
– Чем могу вам услужить? – подобострастно улыбаясь, спросил он. При этом его и без того маленькие глазки превратились в щелочки.
– Дай мне поесть и приготовь комнату на ночь, – коротко ответил Кир, подходя к самому дальнему столу и скидывая с него чье-то бесчувственное тело.
– Господин желает мяса?
– Разумеется, – ответил Кир.
Хозяин, припадая на обе ноги, умчался на кухню. Кир опустился на колченогий табурет, положил на стол меч в железных ножнах, обшитых панелями из резного сандалового дерева, и огляделся. Из дальнего конца зала к нему направлялся здоровенный детина с увесистым кистенем в руке. В его левом ухе поблескивала крупная серебряная серьга, а шею покрывал пестрый узор татуировки.
– Ты кто такой? – спросил он утробным рокочущим голосом.
Кир, не вставая, ответил:
– Тебе-то что?
– Слыхали? – Здоровяк оглянулся на маячивших за его широкой мясистой спиной приятелей. – Он не знает! Мужик, за стол надо платить!
– Поем, тогда заплачу, – спокойно ответил Кир, убирая руку с меча. – У тебя все?
– Нет, не все! – угрожающе ухмыльнулся разбойник, стремительно багровея. – Я здесь главный, понял? Так что плати, пока жив!
– А если я откажусь?
– Тогда ты покойник!
Здоровяк вскинул над головой кистень и нанес удар. Свинцовый шар ударился о крышку стола, во все стороны полетели щепки. Рука Кира схватила цепь, воин напряг мускулы и рванул кистень на себя, одновременно поднимаясь на ноги. Бандит не удержался на ногах и резко подался вперед, вытягивая свободную руку, чтобы опереться о стол. Кир встретил его прямым ударом в челюсть. Здоровяк ошеломленно зашевелил губами, которые мгновенно окрасились в вишневый цвет, и, не издав ни звука, медленно осел на пол. Поморщившись от досады, Кир сел за стол и, отпихнув ногой неподвижное тело, пододвинул к себе тарелку с дымящимся мясом, как раз в этот момент принесенную трактирщиком. Он был зол на себя – теперь без скандала наверняка не обойдется, а именно общения с городскими стражниками он хотел избежать. Впрочем, кажется, в этом заведении царили не слишком целомудренные нравы. Быть может, никто и не обратит внимания на обычную кабацкую драку. Так бывало в Хаоре и в Шаридане, почему бы не случиться тому же и здесь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
