Может, если хоть один из кусков плоти, используемый при «лепке» его тела принадлежал женщине, то может ли она считаться его биологической матерью? Скорее всего, да, но что, если все составляющие когда-то были женщинами? Всех в матери записывать?
Захотелось закурить. Свят сплюнул в открытое окно и вынул сигарету из пачки.
Это желание заставило вновь удивиться простоте и одновременно сложности человеческого организма.
«Ты то, что ты ешь» — говорил отец медицины Гиппократ, и в случае Святослава иначе и не скажешь. Более того, Власов чувствовал изменения. Ранее его нутро представляло собой слепок из кучи чужого мяса, и все это было небрежно подкреплено стальными прутьями, кое-где вовсе бесполезными шестернями и другим барахлом. Сейчас же ощущался результат десятилетних метаморфоз, взрастивших в нем что-то отдаленно напоминающее органы. Хорошо это или не очень, он пока в этом не разобрался.
***
Поселок встретил Святослава равнодушным молчанием. Несмотря на приближающийся час-пик, Первомайск выглядел спящим, каменным кладбищем. Только при въезде с северной стороны он увидел у частных домов несколько коз и пару коров, которые при виде автомобиля разбежались кто куда. Вот и вся жизнь.
И только в самом сердце Первомайска начали то тут, то там показываться прохожие, идущие по своим делам. Их лица выражали скучающую безразличность, но Свят не придал этому значения. Ему нужны были конкретные люди, и он начал поиск, припарковавшись неподалеку от центра поселка. Достал из бардачка черную бандану, переданную начальником вместе с делом. Поднес ее к лицу, глубоко и сосредоточенно вдохнул. Спасибо, что хоть не носки.
Осмотрелся и… ничего. Если клиент пропал в Первомайске или же рядом, Святослав бы непременно почувствовал его самого, ну хотя бы след. Сделав контрольную, третью проверку, он решительно набрал начальника.
— Что такое, Слава?
— Юрий Васильевич, в Первомайске их нет… — озадаченно ответил он, сминая в руке тряпку, — вы точно вещь Артёма дали?
— А как же? Из рук его отца вещица! Ты что, Слав, искать разучился? Чуйку потерял свою упырьскую? — голос Юрия стал раздраженным.
— Я не упырь, сколько раз повторять, — прошипел Свят.
— Мне не надо повторять, мне и с первого раза похуй, — с язвительной усмешкой отозвался он, — ты видимо не понял, кто к нам обратился. Это ведь не сельский председатель, если мы эту парочку не вернем, считай, наша песенка спета, Славка, и отзывы на нашем сайте уже не помогут. Так что, ищи этих двух раздолбаев, и не по делу больше не беспокой.
Послышались короткие гудки, парень отстранил телефон, затем скривился и тихо выругался.
— Свинья…
Делать было нечего, единственный вариант, который до этого дня ни разу не подводил — дал сбой. Он всегда мог найти человека, имея его какую-нибудь личную вещь. Предыдущий начальник заставлял приводить к нему людей, он же и научил Святослава этому нехитрому трюку. И до сих пор он не перестает задавать себе вопрос, как ему удалось сбежать, ведь при желании тот в прямом смысле мог достать подчиненного из-под земли.
Вариантов не оставалось, пришлось сначала изучить весь поселок, благо он был небольшой. Сверяясь с картой, он объездил прилегающие леса, но ничего похожего на место с фотографии так и не нашел. Тогда и началась самая неприятная для него часть процесса — расспрос местных.
Он останавливался у редких прохожих, спрашивал про Первомайский треугольник, показывал фотографию места, но люди лишь таращили на него полные недоумения глаза, пожимали плечами и отвечали, что в жизни ничего такого не видели, и не слышали о такой аномалии. Бестолковое занятие он бросил, когда один из прохожих, покосившись на него, покрутил пальцем у виска и пошел дальше, бормоча себе под нос: «совсем уж на жаре мозги спеклись, треугольники всякие мерещатся, принес же нечистый…»
Святослав уже понимал — здесь явно что-то не так. Ну, конечно же, есть аномалия, но местные, чтобы не раскрывать секретов поселка, делают вид, что ничего не знают. Нет, не сходится… непонимание в их взглядах было не наигранное. Да и люди показались ему отрешенными, вялыми и апатичными. Большинство, скорее всего, даже не слушали парня. Либо сами не хотели думать, или же старались побыстрее отвязаться от незнакомца, задающего странные вопросы.
Вдруг, Свят почувствовал что-то непривычное. Невидимая, прилипчивая пелена, расслабляющая разум, накрыла с головой. Так захотелось наплевать на все, послать к чертям этот Первомайск и вернуться в Звягино, где его отвлекли от заслуженного отдыха. Тело прилипло к сидению, вдруг стало так хорошо, и так… все равно. Кого он тут собирался найти? В этом поселке ничего нет и быть не может…
Святослав резко встряхнул головой и крепко зажмурился. Открыл глаза и будто взглянул на все окружающее заново. До него вдруг дошло, что здесь не так, пусть и не сразу. Ну, конечно же, морок! Никто в этой округе даже думать не хочет ни о какой аномальной зоне, или не может из-за воздействия, размягчающего мозги. Он протер лицо ладонью и вышел из машины с целью осмотреться. Как раз остановился в северной части, откуда и приехал.
«Наслать морок на такое поселение, тринадцать тысяч человек… никогда подобного не встречал. Но кто и… для чего?» — подумал он, глядя по сторонам, а следующая мысль оспариванию не подлежала, — «здесь что-то есть!»
Он направился в ближайший лесок пешком, заперев машину, и в последний раз обернулся на нее, подумав, а что если… да кому она тут нужна? В северной части поселка он так и не встретил ни одного человека.
По пути Святослав еще раз посмотрел фотографию и перечитал прикрепленную легенду о Серафиме Саровском, и она гласила, что это место, на котором основан Первомайск, а ранее село Ташино, является Саровской пустынью. И что сам Первомайский треугольник начинается в Твери, а заканчивается в Рязанской области, и тут находится его эпицентр, где Серафим провел тысячу дней и ночей в подвиге столпничества на валунах. Якобы он взращивал здесь камни, в которые была заточена нечистая сила.
Видя столь искреннее, усердное и, поистине, высокое подвижничество старца, Дьявол, исконный враг всякого добра, вооружился против него искушениями. По своей хитрости, начиная с легчайших, он сперва наводил на паломника разные страхи. Однажды, во время молитвы он услышал вдали вой зверя.
В другие разы и днем, особенно же ночью, при стоянии ему представлялось, что к нему отовсюду рвутся поистине ужасающие и невиданные чудовища с диким и яростным рёвом. Иногда вдруг являлся перед ним открытый гроб, из которого поднимался
