Человек в плаще ругнулся про себя. Ну что за дурацкий вопрос. Смешно даже.
Но он только еще раз обтер ладонью стекавшую по лицу воду. И тяжело вздохнул: «Тот, кто приказывает мне исполнять приказы!»
– А если будет так, как наши говорят? А если они, вместо того чтобы скакать куда-то под эдаким дождем, укрылись в теплом месте? Ты же знаешь, когда рассветет, засаду поставить будет трудно.
Человек в кожаном плаще покачал головой.
– Ночь или день, дождь или снег – неважно. Дело должно быть сделано. Таков приказ! – прошипел он. – Они появятся. Ты же только что сам говорил. Люди Хюррем никогда не ждут.
Все вышло так, как он сказал. Люди Хюррем не ждали. Пять всадников, одетых в черное, перемахнув через ручей, въехали в лес. Они были полны решимости продолжать путь, даже если тьма и деревья преградят им дорогу. Они пригибали голову, чтобы проехать под низко свисавшими ветвями деревьев, и мчались вперед. В огромном лесу не было слышно ничего, кроме дыхания усталых лошадей.
Когда всадники выехали на пролесок, они поскакали быстрее. Теперь им оставалось преодолеть только четверть лесной дороги.
Все произошло внезапно. Перед пятью всадниками рухнуло на дорогу дерево. Лошади испуганно заржали и поднялись на дыбы, всадники яростно закричали.
В тот же самый миг тьму пронзили стрелы. Двое всадников повалились мертвыми на землю. Оставшиеся, выхватив мечи, спрыгнули с лошадей. «Выходите, отродье шайтана!» – прокричал один из них.
Сидевшие в засаде и так не собирались ждать. Из-за десяти деревьев выскочили десять теней. Десять человек окружили троих всадников Хюррем Султан. Лязг мечей смешался с бранью.
Искры мечей освещали ночь, как молнии. Двое нападавших рухнули на землю и остались недвижны. Один из людей Хюррем накинулся на оставшихся с криком: «Берегитесь, чертовы прихвостни Соколлу!» Меч его унес еще две жизни, но тут его ранили в руку. Он переложил меч в здоровую и продолжил схватку. На него накинулись вдвоем, одному он вспорол живот. Другому отсек руку. Слишком поздно заметил он подошедшего сзади, а когда обернулся, было поздно. Огромный меч, рассекая воздух, снес ему голову. Обезглавленное тело мгновение дергалось в судорогах, а потом замерло. Голова упала на мокрую землю и исчезла в темноте.
Всадники сражались отчаянно, поляна превратилась в кровавое озеро. Девять устроителей засады и четверо людей Хюррем лежали в темноте на земле. Остались только двое. Дождь смывал остатки вытекавшей из ран крови. Главарь и последний всадник Хюррем из последних сил осыпали друг друга ударами. Тьму прорезал свист. Стрела пробила сердце последнего всадника Хюррем и вышла из спины. Просвистела еще одна стрела. А за ней – еще. Всадник скорчился в грязи, и все было кончено. Какое-то время тишину не нарушало ничто, кроме шума дождя.
Главарь засады проворчал показавшемуся из кустов человеку в кожаном плаще: «Еще немного, эта тварь и меня бы порешила. Твои стрелы спасли мне жизнь».
Человек в кожаном плаще проговорил: «Хватит болтать. Твои воины сражались лучше тебя. Если бы я не подоспел, засада оказалась бы напрасной. Ну-ка, расстегни им всем рубахи. У одного из них должна быть пурпурная сумка».
Пока главарь обыскивал мертвых всадников, человек в плаще прохаживался между телами. Иногда даже проверял, не дышит ли кто. Главарь подошел к нему: «Нет у них никакой сумки».
– Что значит «нет»? Должна быть. Поищи еще. Может быть, они бросили ее в траву? Наверняка она где-то спрятана, – голос выдавал волнение.
Второй обыск тоже был напрасен. В третий раз человек в кожаном плаще принялся искать сам. Он даже раздел покойников и проверил, не привязано ли что у них под одеждой, но нет – все было напрасно.
Внезапно он вскричал: «Аллах! Это была ловушка!»
– Ловушка?
– Конечно, ловушка! Этот отряд отвлек наше внимание. Нам сообщили, каким путем они поедут. Пока мы устраивали засаду и ловили их, сумку провезли другим путем, и сейчас она там, куда должна прибыть! Так что это мы попали в ловушку Хюррем Султан, видишь ли. Эта московитская змея самого дьявола обманет!
– Надо же, столько моих людей напрасно душу отдали!
Человек в кожаном плаще обернулся и гневно посмотрел на главаря: «Трое до сих пор живы. Я оттащил их вон к тому дереву. Иди и прикончи их».
Меч оборвал жизнь тех, кто замешкался на пороге смерти. Когда главарь закончил свою работу, он услышал хорошо знакомый свист. Уворачиваться было поздно. Первая стрела попала ему в живот. Он с ужасом смотрел на огромное, быстро росшее кровавое пятно на животе. Вторая стрела оборвала его жизнь.
Человек в кожаном плаще, поняв, что третья стрела не требуется, пробормотал: «Шайтан бы тебя побрал! А письмо московитки Хюррем уже, наверное, доставили».
Два гонца, оба в черном, один – на гнедой, другой – на белой лошади, скакали во весь опор к воротам дворца, освещенного большими фонарями. По обеим сторонам дороги, по которой они неслись, словно молнии, – только топот копыт раздавался в тишине – выстроились в почетном карауле кипарисы. Весь день лил дождь, и дорога была в лужах. Мокрые от пота гривы, развеваясь на ветру, били всадников по лицу. Брызги луж, словно стрелы, неслись в разные стороны, а всадники между тем ворвались во двор через ворота между двух башен. Всадник, сидевший на белой лошади, взмахнул правой рукой, будто замахиваясь мечом на врага, ударил лошадь концами длинного повода, чтобы скакала быстрее.
– Прочь с дороги! Дорогу гонцам Хюррем Султан!
В сумерках опускавшегося вечера по усталым камням двора зашаркали торопливые шаги. Сбежалась дворцовая охрана. На приезжих нацелили пики. Показались мечи, несколько солдат, вооруженных ружьями, взяли прибывших на прицел. Солдаты всадников остановить не сумели. Обе лошади, вытянув шеи и шумно дыша, пролетели над ними и помчались дальше.
– Пропустите гонцов Хюррем Султан! – опять нарушил тишину громогласный крик черного всадника на белой лошади.
Стражники, на мгновение замявшиеся в нерешительности, разбежались врассыпную от мчавшихся прямо на них всадников – и те, словно ветер, влетели в еще один двор. Искры, сыпавшиеся на камни из-под копыт, светились в темноте, как светлячки. Солдаты на сей раз попытались удержать яростных, разгоряченных, шумно дышавших лошадей. Гнедая лошадь, испугавшись толпы и криков, поднялась на дыбы. Лягая воздух передними ногами, она яростно заржала. За ней на дыбы поднялась и белая и так заржала, что задрожал весь двор.
Четверо конюхов, поймав поводья, попытались успокоить животных, а двое гонцов тем временем ловким движением высвободили ноги из стремян и соскользнули с седел. Оба замерли перед дверью, на которой красовалась тугра[2] Фатиха Султана Мехмед Хана[3]. Дворцовые евнухи поднесли им кувшин со свежей колодезной водой – напиться, и они пили, чашка за чашкой.
