дерева, лишь глухо стукнулся о камень и даже не поцарапался. Я швырнула его в стену — тот же эффект. В отчаянии я начала метаться по комнате, пытаясь сломать, разбить хоть что-то, выплеснуть свою ярость, но всё здесь было чужим, каменным и нерушимым.
Когда приступ бессильной ярости прошёл, я рухнула на пол, задыхаясь от собственной беспомощности. Руки дрожали, в груди всё горело, а перед глазами плыли чёрные пятна. Я была как раненый зверь, мечущийся в клетке. Но даже в этом состоянии инстинкт самосохранения толкал меня к действию. Сидеть на месте было невыносимо. И я поползла по комнате, ощупывая стены, заглядывая под мебель, движимая не логикой, а животным желанием найти лазейку, спрятаться, сбежать.
Под кроватью я нашла только вековую пыль и пару пауков размером с грецкий орех, которые поспешно скрылись в щелях между камнями. За гобеленами на стенах оказались цельные, холодные каменные блоки без намёка на потайные ходы или тайники. Камин был огромным, но дымоход — слишком узким даже для ребёнка.
Я была готова сдаться, когда мои поиски привели меня в самый тёмный угол комнаты, за кровать с балдахином. Там, почти невидимая в густой тени, стояла железная клетка.
Она была сделана из толстых, почерневших от времени прутьев, сваренных между собой грубо, но надёжно. На дне лежала какая-то старая, грязная мешковина. Сначала я подумала, что клетка пуста — просто ещё один предмет из коллекции средневековых древностей этого странного места. Но потом, когда мои глаза привыкли к темноте, я заметила какое-то движение внутри.
Но стоило мне приблизиться, как во мраке вспыхнули два золотистых огонька и уставились прямо на меня. Я инстинктивно отступила на шаг, однако любопытство взяло верх. Сделав ещё один осторожный шаг вперёд, я, наконец, различила очертания крупного животного.
Это был кот. Огромный, пушистый рыжий кот, который сидел, свернувшись клубком, и неотрывно смотрел на меня своими фосфоресцирующими в темноте глазами. Он не шипел, не выгибал спину, не показывал когти. В его взгляде не было страха или агрессии. Только спокойное, оценивающее любопытство, словно это не я изучала его, а он меня.
Не знаю почему, но я не испугалась. Наоборот. После нескольких часов абсолютного одиночества вид другого живого существа принёс странное облегчение. Пусть даже это был просто кот в клетке.
Я медленно опустилась на пол перед ним. Усталость навалилась на меня всей своей тяжестью. Я смотрела на кота. Он смотрел на меня. От бессилия и одиночества к горлу снова подступил комок. Я прислонилась лбом к холодным прутьям клетки и беззвучно заплакала. Снова. Я рассказывала этому рыжему коту всю свою историю. Без слов. Рассказывала о предательстве, о рухнувшей свадьбе, о похищении, об этих жутких людях и о том, как у меня отняли голос.
И когда из клетки раздался низкий, с лёгкой хрипотцой и откровенной насмешкой голос, я подумала, что окончательно сошла с ума.
— Впечатляюще. Но мебель тебе ничего не сделала. Успокойся и давай поговорим.
Я тотчас резко отпрянула от клетки и уставилась на кота, который теперь сидел, выпрямив спину, и с невозмутимым видом умывал лапой морду.
— Да-да, не бывает, — произнёс кот, прервав умывание и посмотрев на меня так, словно прочитал мои мысли. — А ещё не бывает магии, которая лишает голоса, и порталов, которые выдёргивают истеричных невест с их собственных свадеб. Однако вот мы здесь. Так что предлагаю принять новую реальность и перейти к конструктивному диалогу. Время поджимает.
Он говорил на человеческом языке, с идеальной дикцией и интонациями скучающего аристократа. А я продолжала сидеть на полу, беззвучно открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба.
Кот тяжело вздохнул. Так вздыхают учителя, объясняя очевидные вещи особенно тупому ученику.
— Слушай сюда, Белое Платье. Я вижу, что ты в шоке. Это нормально. Но нам нужно преодолеть этот этап, потому что, если мы этого не сделаем, тебя ждёт участь гораздо худшая, чем потеря голоса. Ты меня понимаешь? Просто кивни, если да.
Я, как завороженная, медленно кивнула.
— Отлично, — одобрил кот. — Теперь давай знакомиться. Меня зовут Яспер. А ты у нас, как я понял, Ангелина. Вернее, теперь уже леди Ангелина де Рос.
Он произнёс это имя с такой неприкрытой иронией, что я невольно поморщилась. И яростно замотала головой. Я не Ангелина де Рос!
— Не спорь, — отмахнулся он лапой. — Документы уже, надо полагать, подделаны. Для всего мира ты пропавшая дочь графа и графини де Рос, чудесным образом нашедшаяся аккурат к собственной свадьбе.
Свадьба. Это слово отозвалось во мне новой волной гнева. Я указала пальцем на себя, потом на дверь, и вопросительно посмотрела на кота, пытаясь жестами спросить: «Зачем? Зачем я им нужна?».
— О, это самый интересный вопрос, — в золотистых глазах кота блеснул лукавый огонёк. — Видишь ли, наши гостеприимные хозяева очень не хотят отдавать свою настоящую, кровную доченьку замуж. Потому что её жених… скажем так, обладает сложным характером и специфической репутацией. Его зовут Каэлан. Он один из сильнейших магов этого королевства. Повелитель демонов, некромант, и вообще, очень неприятный тип. И вот этому милому человеку ваша новая семейка задолжала. Много. И чтобы расплатиться, они пообещали ему в жёны свою единственную дочь.
Я слушала, и холодный ужас сковывал моё тело. Повелитель демонов. Некромант.
— Но есть одна маленькая проблема, — продолжал Яспер, и его голос стал тише. — У Каэлана уже было несколько жён. И ни одна из них не пережила первой брачной ночи. Никто не знает почему. И вот, когда пришло время отдавать свою кровиночку в лапы этому чудовищу, граф с графиней решили схитрить. Они выдернули из твоего мира девушку, максимально похожую на их дочь и, что важнее, обладающую совместимым магическим фоном. То есть, тебя. Их план прост: они подсунут тебя Каэлану. Ты не переживёшь брачной ночи, долг будет уплачен, а их дочка останется цела.
Всё встало на свои места. Я была не просто похищена. Я была расходным материалом. Волна тошноты подкатила к горлу. Жертвенный агнец? Ну уж нет. Я им покажу. Я выживу назло им всем, и они ещё тысячу раз пожалеют, что связались не с той девушкой.
Я посмотрела на кота. Мой беззвучный вопрос читался в
