с ноткой самодовольства в голосе произнёс Яспер. — Говорил же, что найду. Старая… — он помолчал, принюхиваясь, — хм, интересный запах. Не охотничья заимка, как я думал. Тут жила ведьма.
— Ведьма? — пересохшими губами прошептала я.
— Ну да. Травы, зелья, всякая алхимическая дрянь. Запах въелся в дерево намертво. — Кот пожал лапами. — Но давно заброшена, хозяйка, судя по всему, сгинула. От дождя и хищников укроет.
Мы подошли ближе. Дверь, украшенная выцветшими защитными рунами, висела на одной петле. Я осторожно толкнула её, и она с протяжным, жалобным скрипом отворилась, впустив нас внутрь.
Яспер был прав. Это определённо был ведьмин дом. Даже в полумраке было видно, что здесь творились дела, далёкие от обычной жизни. Под потолком висели иссохшие связки трав — я различила полынь, зверобой и что-то ещё, незнакомое, с резким, почти одурманивающим запахом. На стенах проступали странные символы, нацарапанные углём или вырезанные ножом прямо в древесине — спирали, треугольники с глазами посередине, руны, значение которых ускользало от понимания.
В углу громоздилась огромная каменная печь, а рядом с ней — массивный чёрный котёл на трёх ножках, покрытый толстым слоем паутины. Вдоль стен тянулись полки, уставленные пустыми склянками самых причудливых форм — грушевидными, спиральными, с длинными тонкими горлышками. На одной из полок восседала высохшая сова, её стеклянные глаза смотрели в никуда мёртвым, немигающим взглядом.
У окна стоял грубый деревянный стол, весь изрезанный ножом и покрытый пятнами неопределённого происхождения. На нём валялись какие-то ржавые инструменты — ступки, совочки, нечто похожее на маленькие ножницы.
— Уютненько, — пробормотал Яспер, обнюхивая котёл. — Интерьер в стиле «кошмарный сон инквизитора». Надеюсь, прежняя хозяйка не оставила после себя каких-нибудь сюрпризов.
Как только я переступила порог, последние силы меня оставили. Ноги больше не держали, и я просто сползла по стене на пол, прислонившись спиной к холодным брёвнам. Всё. Мы в относительной безопасности. Хотя бы на время.
Яспер тем временем с деловитым видом обследовал наше новое жилище. Он заглянул в печь, поскрёб лапой по полу под столом, обнюхал каждый угол. На одной из полок он задержался особенно долго, что-то вынюхивая среди пустых склянок.
— Есть хорошие новости и плохие, — объявил он, вернувшись ко мне. — Хорошие — крыша над тем углом вроде цела, дверь можно подпереть скамейкой, и нас здесь так просто не достанут. Плохие — еды нет вообще. Даже мышей нет, все давно сбежали.
Я по привычке хотела было ответить, но из горла вырвался лишь сиплый хрип. Голос. Заклятие… Заклятие, кажется, слабеет! Яспер говорил, что магия графа действует, пока я рядом с ним. А мы убежали достаточно далеко, чтобы…
Я медленно, с замиранием сердца, поднесла руку к горлу и попробовала ещё раз:
— Спасибо за оптимизм, пуш… — и осеклась. Голос! Мой голос вернулся! Чужой, скрипучий, как несмазанная дверная петля, но мой!
Я вскочила на ноги так резко, что у меня закружилась голова. Откуда взялись силы, понятия не имею, но меня как током ударило от радости. Я начала кружиться по комнате, как сумасшедшая, задевая полки и склянки.
— Я говорю! — вопила я, взмахивая руками. — Я говорю! Чёрт возьми, я снова могу говорить!
— Тише, придурошная, — зашипел Яспер, прижав уши. — Хочешь, чтобы на твой визг сбежались все хищники в округе? И вообще, что за дикие пляски? У нас тут не балаган.
— Балаган? — Я остановилась, тяжело дыша, но улыбка не сходила с лица. — Кот, да это же чудо! Я думала, что никогда больше не смогу…
— Ну смогла, и что? — фыркнул он. — Теперь сможешь в голос жаловаться на голод. Какое утешение.
Эйфория начала спадать, уступая место суровой реальности. Мой желудок болезненно сжался, напоминая о себе. Когда я ела в последний раз? Утром, перед свадьбой? А пила? Глотка воды из ручья явно не хватало.
— Ладно, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Давай осмотрим дом. Может, прежняя хозяйка что-то оставила.
И я принялась обыскивать избушку. Я проверила все полки, залезла в печь — там были только угольки и сажа. Заглянула под кровать в углу — обнаружила лишь клочки истлевшего тряпья и мышиный помёт. В деревянном сундуке у стены лежали какие-то обрывки пергамента с непонятными записями и сломанная деревянная ложка.
— Блестяще, — прокомментировал Яспер, наблюдая за моими потугами. — Нашла что-нибудь съедобное?
— Только если ты любишь паутину с приправой из мышиного помёта, — огрызнулась я, вытирая руки о юбку.
— М-м-м, деликатесы, — протянул кот. — А если серьёзно, нужно добраться до ручья. Без воды мы протянем максимум день-два.
Я подошла к окну и выглянула наружу. Лес погружался в сумерки. Между деревьями уже клубились серые тени, а откуда-то издалека доносился протяжный волчий вой.
— Ночью? — поёжилась я. — Ты слышал этот вой?
— Слышал. Но жажда… — невозмутимо заметил кот. — Хотя, думаю, можно подождать до утра. Если, конечно, ты не соскучилась по острым ощущениям.
— Нет уж, спасибо. Острых ощущений у меня на всю оставшуюся жизнь хватило.
— Оставшуюся жизнь, — хмыкнул Яспер. — Интересная формулировка. Учитывая, что твой муж-некромант наверняка уже организовал поиски, твоя оставшаяся жизнь может оказаться довольно короткой.
— Благодарю за поддержку, — сухо ответила я. — А теперь давай лучше обсудим, что будем делать с кулоном.
Я дотронулась до холодного камня на шее. Он тяжело лежал на груди, напоминая о цепях, которые связывали меня с Каэланом.
— Для начала спрячем его, — деловито сказал Яспер. — Я осмотрел дом. Есть тайник под теми половицами. Неглубокий, но сухой.
— Зачем прятать? — удивилась я. — Ты же говорил, он меня скрывает от Каэлана.
— Скрывает, но носить его на себе долго нельзя, — мрачно сказал кот. — Этот артефакт постепенно высасывает жизненные силы. Будешь носить — засохнешь как выжатый лимон. Но есть и хорошая новость: кулон работает и на расстоянии. Пока ты находишься рядом с ним, ты полностью невидима для Каэлана.
— Как все непросто, — задумчиво протянула, с опаской коснувшись камня.
Спустя несколько минут мы, наконец, отодрали несколько рассохшихся половиц возле печи. Под ними обнаружилось небольшое пространство, пахнущее землёй и прелостью. Я сняла с шеи тяжёлый кулон, завернула его вместе с украденными драгоценностями в кусок оторванного от подъюбника полотна и опустила в
