А жена его из ивовой коры лекарства в лесной аптеке продаёт тем, кому лень дойти и самому покусать. Разоряют твои волшебные кусты, нахалы ушастые, не боятся возмездия!
– И ты не боишься, смотрю, раз тебя полдня где-то носило. В сговор с лесным зверьём вступала, пока от моего дела лытала? Бесполезная ты гусеница!
– Так, ваше прозорливое умнейшество, ветки всё выше и выше теперь волшебные, сами понимаете! Снизу-то всё обгрызено да обломано. Одна, последняя, на верхушке торчала. Верхушка и была. Думала – не доберусь, – домовая смущённо пошуршала огромным лаптем по камню, – мне бы башмачки какие по размеру бы, всемогущество. Или лапти поменьше у зайца купить. Чтобы сподручнее было по волшебным деревьям лазать да ваши желания исполнять. Я вот слыхала, в человеческом мире у электриков ботинки с когтями, так они на любой столб вмиг забираются.
– Тише ты, хватит болтать! Даром что Тихоней звать. Шуму от тебя много, а толку мало. Зря мы с мышами тебя приютили. Ну-ка молчать, я сказал! Бояться!
Кощей прищурился, оглядывая маленькую Тихоню с растрёпанной головы до огромных лаптей, хмыкнул, подошёл, гремя цепью, понюхал воздух вокруг чумазой домовушки, будто впервые встретил, и поинтересовался:
– А чего молчишь, чумазая?
– Так вы́ приказали, всемогущество.
– А, да. Дай сюда!
Осторожно, двумя скрюченными трясущимися пальцами Кощей взял мерцающую ветку, обнюхал её, прошептал:
– Последняя. Наконец-то! Семь веков ждал, пока ты вырастешь. Новая ветла…
– Метла! По-новому метёт! – пискнула Тихоня.
– Ветла и есть. Будет мести по-моему! Сейчас я тебя…
Кощей грохнулся на колени и принялся собирать рассыпавшиеся, искрящиеся бегающими огоньками прутья в колдовской веник, но закашлялся и схватился за поясницу. А Тихоня схватила ржавый кубок, Ивановой стрелой выскочила в залитый солнечным светом дверной проём и вернулась довольная.
– Хлебните, ваше дряхлейшество, – протянула она кубок. – Живая! Ваша любимая.
– Издеваешься? – скривился Кощей, но воду выпил залпом. – Колодезная! Аж зубы свело, – причмокнул колдун и зубами затянул хвостик последней волшебной ветлы на венике бантиком.
* * *
Баба Яга затянула концы полицейской ленты бантиком, отошла на шаг, полюбовалась и скомандовала зычным голосом:
– Не затягиваем допросы свидетелей! Орлов, Бабочкин, что вы там записываете? Телефон? Отпустите девушку, не мешайте судмедэкспертам снимать отпечатки шин с асфальта! Давайте быстрее! Я сейчас.
Яга грациозно перешагнула заграждение, обернулась, вытащила туфельку из расплавившегося гудрона и поцокала к лавочке, прислушиваясь к соловьиным трелям, раздающимся из кармана форменной юбки.
– Метлу ж твою направо! Ну, кого там в жабу превратить? Сейчас узнаем.
Яга плюхнулась на лавочку, вгляделась в экран, вздохнула, широко улыбнулась и приняла видеозвонок:
– Да, Наташенька.
– Это Кузенька, – возник на экране растрёпанный и немного растерянный домовой в красной рубахе. – Не помешал?
– Помешал, конечно, яхонтовый мой. Шибко помешал! На работе я. Чего тебе надобно? Говори немедля. У меня тут страшное преступление!
– Да ладно? Ягу поймали? – съехидничал Кузя. – Вяжите её!
– Сейчас повяжем, – дёрнула бровью Яга. – Будет нам в участке ватрушки с грибами печь, чтобы всяким наглым домовым ничего не досталось. Ладно, до вечера!
– До вечера нельзя откладывать! Не скидывай! Ой, беда-беда, огорчение! Страшное стряслось! Погоди! Наташи до сих пор дома нет. Кукушка уже четыре раза прокукукала, уроки час назад закончились, а девочки всё нет! Пропала Наташа! Украли! В полон взяли! Гусям-лебедям на спину посадили и в дремучий лес уволокли! Унесли! Улетучили! Надо что-то делать.
– С тобой-то да.
Яга щёлкнула пальцами и развернула волшебную карту. Та задрожала, замигала красной точкой, сообщила, что Наташа сейчас в школе, и тут же растворилась в дрожащем от зноя воздухе.
– Слыхал? – уточнила Яга в экран телефона. – Вида-а-а-а-ал?! – округлила она глаза, рассматривая свой собачий чёрный нос, мохнатые брыли и свисающие по бокам мохнатые уши.
– Легавая! – Кузя зашуршал по экрану. – Маска такая, извини, пожалуйста. Сейчас поправлю.
– Колдун гороховый! – пропищала Яга бурундучьим голоском. – Жди Наташу. Вечером поговорим!
– Попищим, – поправил Кузя свою собеседницу в погонах, а настройки телефона поправить не получалось, как ни пытался. – Это Наташина магия, я тут ни при чём! Сколько раз я тебе говорил: пора Наташу из школы забирать! Да побыстрее! Одна беда да огорчения. Семейное обучение гораздо лучше! Всю жизнь в семье отроковиц уму-разуму учили. Ремнём да пряником! Слышь, Яга, кому говорю?
Но Яга уже не слышала, потому что отключилась от разговора и включилась в работу. А работы у бабушки сегодня было хоть отбавляй – примерно как раздавленных на асфальте продуктов и коробок с пиццей, которые старательно обрисовывали цветными мелками сотрудники полиции Орлов и Бабочкин.
Откатившуюся за жёлтую ленту палку колбасы уже доедали дворовые коты. Две вороны с интересом наблюдали за «каркающими» друг на друга курьерами, перепрыгивая с одного скутера на другой. Они приглядывались то к котам и их колбасе, то к сотрудникам полиции и их продуктовой добыче.
Яга вспугнула ворон, процокала по полю продуктового боя туда и сюда, подбоченилась и приступила к допросу:
– Кто виноват?
– Я ехал по правильной стороне! Даже просигналил для верности! А этот просто впечатался мне в лоб! – ответили курьеры хором, переглянулись и снова налетели друг на друга.
– Так бы сразу и сказали, – пожала плечами Яга, вытащила из сумочки волшебный клубок и приказала шерстяному связать обоих, а парочке волшебных платков приказала заткнуть нарушителям рты, чтобы не верещали по дороге в отдел полиции.
– Можно же как-нибудь разойтись, – только и успели промямлить преступники.
– Правильно. Я бы с радостью разошлась и превратила вас в тараканов. И закрыла бы ваше дело в стеклянной банке. Но теперь я представитель закона! Так что считайте, вам повезло. Наверное. Но это не точно.
– Точно! – Сидящий по-турецки на обочине Орлов подмигнул Бабочкину. – Передай с сыром.
Бабочкин потянулся за коробкой с пиццей, но встретился взглядом с Бабой Ягой, закашлялся и передал сырную пиццу судмедэкспертам. Те привычными движениями сложили «Три сыра» в зип-пакет, застегнули его и закинули в багажник служебной машины.
– Будете есть улики – поедете в участок в зип-пакете, – подмигнула Яга Орлову и Бабочкину и поцокала к машине, удивляясь своему остроумию.
Просто в мире опасных и трудных человеческих профессий без юмора не обойтись. А ведь Яга выбрала самую опасную и трудную из них – блюсти закон и служить справедливости, запрещать всё плохое и наказывать за непослушание тех, кто не понимает по-хорошему. И ведь всё это ради добра и света делали Баба Яга и её сослуживцы. Жаль только, что не все это понимали. Бывало, плевались вслед и говорили всякие гадости. Поэтому и без чувства юмора в полиции не обойтись, пусть и немного чёрного. Ведь юмор продлевает жизнь, а гадости – сокращают. Получается, то на то
