теперь комнаты, перестали следить за садом и живут сами по себе, изредка встречаясь за
ужином, лениво разговаривая ни о чем. И главное – в доме теперь отсутствуют детские
голоса, крики при игре в мяч, бескорыстный и заливистый смех, визги при виде лягушки
или мыши, плачь от содранных коленок и сказки на ночь от бабушки после которых так
сладко и уютно спиться.
Капли крови Верховного жреца еще несколько мгновений в задумчивости покружили
перед аркой, а потом решительно ринулись в долину к дворцу-крепости. Подлетев к
одному из овальных окон, они будто подчинившись неслышному приказу
дисциплинированно остановились. Из окна высунулось полупрозрачное щупальце, как
сторожевой пес легчайшими прикосновениями внимательно «обнюхало» кровь жреца, признало своим, после чего защитная голубоватая, мерцающая завеса окна исчезла и
капли, вновь приняв неслышную команду, влетели внутрь дворца-крепости. Там они
стремительно понеслись через коридоры и комнаты, порой напоминающие то тюремные
казематы, то роскошнейшие покои императора. Капли летели через внутренние сады, в
которых росли невиданные никогда людьми причудливые растения с оранжевыми, фиолетовыми и синими листьями. Они двигались через запустение и роскошь, через тлен
давно покинутых странных треугольных и овальных помещений, в которых лежала не
тронутой пыль веков, и проносились мимо статуй, которые одаренный скульптор изваял в
виде противоестественного симбиоза древних хищников и людей. Наконец они влетели в
большую четырехугольную комнату, или скорее библиотеку-кабинет в навершие
усеченной пирамиды, и с терпеливой медлительностью закружили перед каменой аркой, встроенной в одну из стен, пространство внутри которой светилось мягким голубоватым
светом. На противоположной стене от арки по всей ее площади хозяин кабинета
разместил непонятную светящуюся объемную карту, состоящую из тысяч шаров, которые
были соединены между собой множеством блестящих голубых линий. Все эти шары, за
исключением двух приветливо горящих зеленым, мерцали тревожным бордовым цветом.
Вскоре терпеливость капель крови Верховного жреца была вознаграждена. Пространство
внутри арки пошло рябью, и из нее вначале вышел нагой, идеально сложенный
запыхавшийся высокий мужчина с длинными седыми волосами, а затем, спустя несколько
ударов сердца, вслед за мужчиной появилась обнаженная, безупречных форм
очаровательная, но усталая миниатюрная женщина. Мужчина утомленно уселся в одно из
кожаных кресел кабинета, тяжело вздохнул, приглашающе указал на другое кресло
женщине. Затем налил вино из объемистого золотого кувшина, стоящего на причудливом
низком столике из черного гранита, в два хрустальных бокала и уважительно передал
один из них спутнице:
– Все так же безнадежно, Первая Мать?
Женщина покружила вино в бокале, задумчиво пригубила, тоже вздохнула, а потом
поставила бокал на деревянный подлокотник кресла и иронично прищурилась:
– Яр, если будешь называть меня Первой Матерью, то я просто вынуждена буду тогда
величать тебя Вторым Отцом Великого Дома Ибер. Даже когда мы наедине. И сразу
отвечаю на твой вопрос. Да, все так же безнадежно в моем направлении. Все выходы в
другие миры с Тропы наглухо для меня закрыты. За исключением, конечно – она
небрежно указала на два зеленых шара на карте – этих двух. Это значит, что они закрыты
и для всего Дома. А как у тебя?
Мужчина сделал большой глоток из своего бокала и так же, как его спутница поставил его
на подлокотник:
– Прости, Марта. Что-то я сегодня не в настроении. Потому что как и ты опять не нашел
прохода. Даже малейшей червоточины в моем секторе. Не смог пройти даже через
Изнанку Тропы. Будь проклят этот Дом Пикчу!!
Марта подвинулась к Яру ближе и положила ладонь на его плечо:
– Мы все равно найдем выход, муж мой…
Ее образ как-то мгновенно перетек из образа женщины средних лет в образ
обворожительной юницы, полный тайн и обещаний. И хотя Яр как всегда был готов к
этому изменению и взгляду-улыбке, улыбке, бояться которую в своих легендах разумные
существа заклинают во всех мирах связанных Тропой, второе его сердце сладко екнуло и
забилось быстрее. Он положил свою большую ладонь поверх ее ладошки на своем плече:
– Дражайшая – ты безумно хороша…
Капли крови жреца, стараясь обратить на себя внимание, не нашли лучшего времени как
стремительно подлететь к этим двоим и закружить перед ними в танце-призыве. Марта
удивленно подняла на них глаза:
– Ого! Просьба о срочной встрече с нашей же Терры, от Нахти – главы грязного клана
Дома из Тукана. Что там у него случилось?
– С Тукана? Нашего прежнего жилища до войны с Домом Пикчу?
– Именно так…
Она протянула ладонь к алым каплям и те, как дрессированная послушная птица
опустились на ее пальцы и мгновенно впитались в кожу, как их и не было. Первая Мать
Великого Дома Ибер на несколько мгновений закрыла глаза, как бы во что-то тщательно
вслушиваясь, потом резко их открыла и пробормотала:
– А дело-то серьезное. На, сам прочитай послание…
На ее ладони внезапно появились несколько капель теперь уже почти черной крови, которые плавно по воздуху перенеслись к Яру и растворились на коже его руки. Второй
Отец, так же как перед этим Марта, несколько мгновений сидел с закрытыми глазами.
Потом потряс головой, будто сбрасывая наваждение и раздраженно проговорил:
– Безволосые хезуры. Как они до этого додумались? Только же недавно слезли с
деревьев… А ведь надо идти туда, Марта. Дело действительно серьезное, как и
предыдущее у огнепоклонников из Парса. Странно все это. Уж очень все похоже.
Необходимо разбираться на месте. Сколько же мы не были в Тукане?
– У них главная река под названием Геон, если ты не забыл, и они меряют время по ее
разливам. Так вот, судя по их летоисчислению, не появлялись мы там приблизительно
тысячу разливов Геона.
Второй Отец удивленно поднял брови, а затем удрученно покачал головой:
– Как беспощадно время… а кажется, все было только вчера – он еще некоторое время
сидел глядя прямо перед собой, вздохнул и решительно поднялся с кресла:
– Драгоцейнишая, предлагаю на время оставить наши попытки прорваться через барьеры
Тропы и сосредоточиться полностью на Тукане. Тем более, что посетить родину предков
было моим давним желанием.
Марта также поднялась, чарующе улыбнулась, обняла его шею и погладила тонкими
пальцами по виску:
– Конечно, яростный. Только давай не спеша пойдем к проходу, через который к нам
попала кровь жреца. Прогуляемся по саду, полюбуемся цветами ну и, конечно, заодно
обговорим наши планы. Да, кстати, надо не забыть что-нибудь на себя надеть. Насколько
я помню, безволосые хезуры относятся к полной наготе несколько предвзято….
Глава 1
Желто-серая ящерица стремительно взбежала на вершину небольшого бархана, тревожно
огляделась по сторонам, а потом торопливо зарылась в песок. Горячий, обжигающий
смерчик, гонявшийся за жительницей пустыни с полудня, не поймав ее в объятья, раздраженно подхватил маленькую горсть песка, выброшенную лапками рептилии и
бросил ее в лица бредущим между барханами мужчине и женщине.
Мужчина небрежно отмахнулся от песка и иронично взглянул на спутницу:
– Как тебе опять дышится на родине предков, Марта-суэи?
Женщина в ответ равнодушно пожала плечами, а потом капризно скривила губы, которые
должны были давно потрескаться на такой немилосердной жаре, но почему-то до сих пор
оставались ярко-красными:
– Никак, Яр-хат. И вообще, между нами, как мне кажется, мы могли бы не пользоваться
этими бессмысленными для нас приставками к именам. Я скоро сломаю себе язык.
Мужчина учтиво склонил голову:
– Ничего не поделаешь, незабвенная. Не мне же объяснять тебе значение слова
«необходимость». Было бы смешно…
Он внезапно прервал фразу, остановился и поднял голову к небу. Постояв так несколько
мгновений, мужчина по-звериному вдумчиво понюхал горячий воздух пустыни и снова
повернулся к спутнице:
– Мы пришли, драгоценная… Ты разве…?
Женщина чуть улыбнулась:
– Еще за тысячу шагов отсюда, Яр. Просто ты последнее время после неудач с Тропой
слишком злоупотребляешь «травой радости», которая не только притупляет нюх, но и
внимание. И ты даже не заметил пограничный столб, который сам и установил – она
небрежно указала пальцем на небольшой обтесанный камень, торчащий из песка.
Ее спутник раздраженно повел плечами, подошел к камню, присел рядом и провел по
поверхности пальцами. Время и солнце неторопливо сделали свою работу. Когда-то
гладкая, отполированная поверхность теперь была покрыта вмятинами и трещинами. А
