- Ну, вот, все встало на свои места. Что ж, господа, по традиции гениальный детектив обычно собирает всех причастных к преступлению лиц и указывает на преступника. Воспользуемся прецедентом и попробуем импровизировать в духе Эркюля Пуаро. Хотите, я сейчас вам расскажу, как убили господина Клаузмана? Отлично. Так вот, имею честь сообщить, что его убили вы, доктор, и вы, Спенсер. Доктор шариком выкатился из кресла, а Спенсер начал медленно багроветь и сжимать кулаки.
- Успокойтесь, я вовсе не хочу вас ни в чем обвинять, просто вы стали невольными соучастниками убийцы. Вы, доктор, ввели лекарство, как обычно делали каждый день в одно и то же время. Кто мог знать об этой ежедневной процедуре?
- Да, кто угодно. Я рассказывал своим коллегам, знали слуги в доме, шофер, вот Спенсер, например, знал... Господин Клаузман очень верил в это лекарство и даже по телефону рассказывал своим знакомым, как оно ему помогает.
- Понятно. Стало быть, об этой процедуре мог узнать, кто угодно. В том числе и человек, который замыслил убийство. Завтра я могу позвонить в офис фирмы-производителя, но уже знаю ответ - никто от них вам не звонил. Звонил убийца, он уточнил, в какое время вы делаете укол своему пациенту. Итак, вы ежедневно вводили господину Клаузману лекарство, в котором был яд, однако смертельные молекулы были в нем связаны сложным химическим образом и потому безобидны. Однако, каким-то образом в организм покойного попадает и катализатор, который возвращает молекулам убийственную силу. По этому принципу действует и, так называемое, бинарное химическое оружие. В нем тоже происходил реакция распада безобидного вещества с помощью катализатора и... В результате сотни, тысячи мертвецов. Вроде нашего господина Клаузмана. Но как попало это вещество в организм убитого? Я никак не мог этого понять, но здесь на сцене смертельной трагедии появляетесь вы, Спенсер, с письмом из отеля. Господин Клаузман получает весточку от старого друга с просьбой о встрече. Однако, видимо, в письме была и некая просьба. Нечто вроде того, что не стоит, мол, придавать встрече чересчур публичный характер, это наше дело, потому не надо, чтобы о ней узнали журналисты и так далее. Все логично - встреча двух таких знаменитых людей не могла бы остаться незамеченной, а огласки не хотел ни один из них. Была в их отношениях одна деликатная проблема, о которой оба не хотели бы распространяться. Господин Клаузман, как он сам мне говорил, решил помириться со своим старым другом, быть может, даже попросить у того прощения. Он выполняет просьбу и отправляет свое письмо вместе с конвертом назад в отель. Вы отдаете его посыльному и оно попадает в руки человека, который его и отправил. Круг замкнулся. Думаю, что оно исчезло безвозвратно. Таким образом навсегда исчезла и единственная бесспорная улика, без которой мой рассказ просто беллетристика в духе Агаты Кристи и ничего более.
- То есть как? Что же особенного было в письме?
- Не в самом письме, а в полоске клея на конверте. Господин Клаузман, как человек старомодный, просто смочил языком клей и запечатал письмо, так?
- Именно так. Он лизнул конверт...
- Вот и все. Я все думал, что же могло стать катализатором? После укола покойный ничего не ел и не пил, только курил. Но я никак не мог сообразить, что порядок введения компонентов не играет никакой роли. Гарри мне подсказал, что порядок не имеет значения, и до меня дошло, что катализатор попал в организм до, а не после укола. Он был в клее на конверте. В результате в организме нашего покойного господина Клаузмана образовался бинарный яд и убил его изнутри. Вы, Спенсер, лично отправили единственную улику убийце, впрочем, думаю, письма давно уничтожено, а сам Карл Бреннер спокойно летит через океан. Улик против него нет. А если бы я попробовал выложить ему свои соображения, он просто расхохотался бы мне в лицо. Убийство, совершенное гением. Недаром он все-таки нобелевский лауреат. Да, старина Клаузман, возможно, действительно хотел покаяться в грехах молодости, но тот, другой, думал иначе и все-таки припомнил старому дружку сорокалетний должок...
- Вы расскажете эту историю полиции?
- Я не сумасшедший. Если я выложу свою версию, то они точно сочтут меня психом. Улики нет, никаких косвенных доказательств - тоже. Только мои домыслы, хотя я не сомневаюсь, что именно так все и произошло. А вскрытие покажет обыкновенную остановку сердца, что в его возрасте вполне реальная вещь. Если обнаружат какое-то постороннее вещество, то сочтут это остатками лекарства. Вот и все. Как там написал в письме этот мститель? "Правосудие иногда запаздывает, но все равно приходит". Только вот правосудие ли?
После приезда полиции и нудных расспросов, Билл, наконец, уселся в свой "шевви". Ехать в пустую квартиру, где в холодильнике одиноко тосковала единственная банка пива, не хотелось. Он мечтал сейчас постоять под горячим душем, выпить немного подогретого виски и хорошенько расслабиться...
Джоан выглядела спросонок просто великолепно - чуть припухшие губы и глаза без очков делали ее похожей на немного обиженного ребенка. Билл выполнил почти всю намеченную программу и теперь стоял со стаканом на пороге спальни с полотенцем на бедрах, наблюдая, как Джоан укладывается в постель.
- Скажи-ка, милая, ты умеешь обижаться?
- Конечно, как и всякая женщина.. Вот если ты через двадцать секунд не будешь в постели, узнаешь, как я это делаю.
- А долго обижаешься?
- Нет. Обычно на следующий день забываю. Не люблю жить с обидой в душе, тоска смертная - копить обиды.
- Вот это замечательно! Просто великолепно! Туши свет!
