Читаем без скачивания Рождение антихриста - Лео Перуц

Жена послушно легла в постель, не давая сапожнику повода заподозрить, что она задумала проникнуть в его тайну. Положив голову на подушку и закрыв глаза, она всячески старалась преодолеть сонливость, ибо заснуть ей было нельзя.

Сперва он перебрала в памяти названия всех деревушек и постоялых дворов, а также имена хозяев всех особняков, стоявших вдоль дороги из Монтелепро в Палермо, которую она изучила до мелочей, так как ей часто приходилось следовать этим путем. Потом стала вспоминать, когда же в последний раз она пробовала лесные орехи, которые очень любила, но ела крайне редко: в городе их не было, ибо никто не приносил их на базар.

Время тянулось медленно. Жена сапожника стала вспоминать людей, с которыми успела познакомиться за полгода жизни в городе. Их набралось около сотни.

- Наш сосед слева, - соображала она, - виноторговец Тальякоццо, однажды подарил мне бутылку "Алеатико", потому что я принесла ему починенные сапожки раньше, чем было заказано. Я никогда еще не пила такого хорошего вина, даже в монастыре. А его дочка Тереза - очень славная девушка. Так же зовут жену торговца пряностями. Его я не знаю. Люди называют его "кум Скули", а то и просто "куманек". Если мне надо было немного перцу, он запросто давал мне в долг. Кузнец-медник, прядильщик шерсти и торговец-зеленщик тоже живут на нашей улице - вот уже и семеро. Знаю еще старика, который держит красильню для шелка и бархата в самом порту. У него есть два сына - один из них скупает табачный лист и делает на дому нюхательный табак. А еще он торгует изделиями из кораллов и зарабатывает кучу денег. Три скудо за цепочку! Да на это можно козу купить!

Тут она остановилась, ибо ей пришла в голову мысль, пробудившая у нее надежду и вместе с тем чувство тревоги.

- Долги! Может, он наделал долгов и скрывает от меня? Эти двое ссудили ему денег, а теперь приходят, чтобы припугнуть и заставить платить. Они просто искатели золота, ростовщики, а этот аббат наверняка не настоящий аббат! Но нет, у него не может быть долгов! Как бы он тогда купил еще одного мула к тем двум, что уже стоят на конюшне? Тридцать шесть скудо выложил он за него, а ведь эта скотина и шести не стоит. Он вечно кусается и брыкается, а чтобы его оседлать, требуются двое здоровенных парней.

Опечаленная и угнетаемая тревогой, она вновь предалась воспоминаниям.

- Торговец зерном Тапуччи. Удивительно, как это наши квартальные бедняки до сих пор не разделались с ним?.. Лука Загороло, седельный мастер. Чуть не забыла, есть еще один Загороло, который платит за место в церкви Святого Духа. Тот называет себя маклером. Потом парикмахеры, что живут внизу, в доме напротив. Их всего-то двое, муж и жена, а шуму от них за десятерых!

Вдруг ей вспомнилось, как однажды в мастерскую приходили, тоже среди ночи, двое мужчин и спросили свинцовые грузила для утяжеления сетей. Они очень торопились, ибо с восходом солнца им уже хотелось выйти на ловлю. Она пожелала им удачи, полных лодок рыбы, и один из них, совсем седой старик, ответил: удача наша - от Бога! Это были честные люди; они хорошо заплатили и ушли. Но эти двое, дворянин и аббат (если только он и вправду аббат что-то она не видела молитвенника или других книг у него в карманах), эти двое такие странные...

Она прислушалась. Мимо дома медленным шагом прошел полицейский патруль. Свет фонаря пробился в комнату и осветил медную лохань, кожаный фартук сапожника на стене, лампу, кружку для воды, образ Иоанна Крестителя - а потом все вновь погрузилось во тьму. Шаги постепенно затихли вдали.

Неподалеку, в соседнем дворе, залаяла собака, ей откликнулась другая. Женщина лежала и тревожно прислушивалась. И вот на колокольне пробило двенадцать, и с последним ударом сапожник тихонько поднялся с постели.

Она не пошевелилась, а лишь еще крепче зажмурила глаза, притворяясь спящей. Ее сердце билось неуемно и громко, ибо муж так близко склонился над, что она чувствовала на лице его дыхание.

С улицы донесся негромкий свист. Сапожник резко выпрямился. Она услышала, как он поспешно завозился в темноте, подбирая свою одежду. Потом он выскользнул в дверь, и спустя мгновение жена услышала его шаги уже в мастерской.

С минуту было совсем тихо. Потом скрипнула на петлях входная дверь и вскрикнул во сне один из мулов. Снова ненадолго наступила тишина, и вдруг она услышала знакомые голоса: блеющий тенорок аббата и приглушенный до шепота бас гиганта со шпагой. Женщина ждала. Из дырочки в двери пробился свет масляной лампы, отбросив ей на руку круглый блик.

Теперь пора: она бесшумно встала и, тихо ступая, скользнула к двери.

Через дырку была видна только небольшая часть мастерской. В поле зрения женщины попал наполненный водой стеклянный сосуд, в котором отражалось пламя лампы, рабочий стол и - над столом - большая, исцарапанная дратвой, коричневая от вара рука ее мужа.

Рука эта сжимала металлический подсвечник. Она пробовала его на вес и поворачивала во все стороны. На миг рука исчезла, а потом вновь появилась над столом, но уже не с подсвечником, а с тонкой серебряной цепочкой.

Тут женщина поняла, что происходит в мастерской: эти двое, дворянин с пластырем на щеке и фальшивый священник, были обыкновенными ворами, которые принесли на продажу краденые вещи. Но как могло случиться, что ее муж, который регулярно ходит в церковь, занимается честным ремеслом, торговлей и держит мулов в конюшне, стал укрывателем краденого?!

В ней больше не было страха, а только гнев и стыд - ведь эти двое сделали из ее дома воровской притон и втянули в свои грязные делишки ее мужа, заставив его забыть Бога и свою честь. Гнев настолько овладел ею, что она, не сдержавшись, толкнула дверь и вошла.

Дворянин, аббат и сапожник сидели вокруг стола, на котором лежали самые разнообразные вещи: две серебряных ложки, подсвечник, песочница из кованой меди, ножницы, цепи, разбитый бокал, сильно потрепанная шелковая шаль и черепаховая коробка без крышки. На полу у двери лежала конская сбруя с латунными украшениями. Вся эта троица так погрузилась в изучение этих вещей, что в первый момент ни один из них не заметил появления женщины.

Однако позади них, в самом темном углу комнаты, стоял четвертый высокий, худой, одетый в черное мужчина с узкими кистями рук, темными глазами и необычайно бледным лицом. Его можно было бы назвать даже красивым, если бы не страшные шрамы от ожогов, покрывавшие его лоб и облезлый череп. Он сразу же увидел женщину, но не издал ни звука, а только враждебно глянул на нес. Молчание длилось довольно долго, и женщина вновь ощутила страх, заставивший отступить ее в угол и зажмуриться.

- Шляпа или шлем? - вдруг спросил, ни на кого не глядя, сапожник.

- Шапочка, - заблеял аббат. Но там было еще полно всякого добра, да нам было не до того - нужно было живее вылетать в окно, а то старик совсем рассвирепел и начал свистеть. Еще бы мгновение - потек бы сок...

- Ах вы, воровские хари! - закричала женщина, которую этот жаргон висельников снова вывел из себя. - Вы что же, все трое спятили, что лезете в честный дом? А ну-ка собирайте свои манатки и выкатывайтесь отсюда!

Сапожник вскочил со стула и уставился на жену широко раскрытыми глазами, словно на привидение. Он хотел заговорить, но от ужаса не смог вымолвить ни слова. Табакерка из черепахового панциря все еще была у него в руках, и он прижимал ее к груди, как некий охранительный талисман.

Но двое других явно не были испуганы - скорее удивлены внезапным появлением женщины в ночной рубашке. Аббат вскочил, отставил назад свой стул и, подойдя поближе, осмотрел все, что можно было увидеть. После этого он заквакал:

- Какая славная бабеночка! Какая аппетитная бабеночка! Одно могу тебе сказать, сапожник: берегись сэра Томаса! Глянь-ка, как он мусолит ее глазами! Полненькие и кругленькие ему лучше всех, он же у нас англичанин...

- А ну, заткнись! - пророкотал человек со шпагой. - Или подавись своей болтовней! Выкинь ее вон, сапожник, мне не надо ни ее, ни других. Мне нужен только металл!

- Веревку на шею, вот что тебе нужно! - кричала женщина. - Посмотри на себя - ты же настоящий висельник! Забирайте-ка свой хлам да бегите, пока можете, не то, клянусь воскресением Христовым, я подниму шум!

- Какие красивые белые руки! - снова заблеял аббат. - Да и все остальное недурно... Ладно уж, сокровище мое, мы на тебя посмотрели, а теперь иди-ка ты спать!

- Ах, так?! Тогда оставайтесь, вы, срезальщики кошельков! - крикнула женщина. - Ждите здесь, пока я не приведу караул!

- Караул? - пророкотал человек с пластырем на лице.

- Караул! - хихикнул аббат. - Это будет очень весело. Вот будет потеха! Смотрите, наш бравый сапожник просто прыгает от удовольствия: давай, мол, сердечко, иди на улицу и позови стражу!

Женщина бросила на мужа беспомощный взгляд. Увидев его отрешенное лицо, она поняла, что, вызвав стражу, она совершила бы самое худшее, что только могла сделать. И тогда она в отчаянии схватила с пола тяжелую кочергу, взяла ее наперевес, как копье, и шагнула вперед.