У, Джеймса таких забот не было, и, получив новое задание, он шутливо отсалютовал Саймону и улыбнулся, а затем ушел, насвистывая, чтобы выпросить у Джекема, стоявшего за баром, последний стаканчик.
Больше от него не поступало никаких вестей, и это давало повод для беспокойства… но не для обвинения. Однако потом обнаружилось, что кто-то передает вражеской стороне описания внешности и разоблачает людей Саймона, из-за чего один за другим погибли несколько человек.
Все же Саймон не сомневался в преданности Джеймса, поэтому решил, что утечка происходит на другом уровне, но потом неожиданно на счету Джеймса возникла крупная сумма, настолько крупная, что Саймон заподозрил самое худшее.
Его шпион стал двойным агентом, и не было никакой возможности выяснить, как это произошло.
Жаль, что он не узнал имени любовницы Джеймса, но за банковским счетом своего протеже Саймон продолжал наблюдать. Наконец на сцене появилась некая миссис Эпплкуист, которая, не стесняясь, пользовалась деньгами Джеймса и теперь уютно устроилась в Лондоне.
Именно в это время Саймон сделал свой ход.
Он все тщательно продумал и постучал в дверь черного входа в тот момент, когда кухарка, вероятнее всего, не сможет его слишком хорошо рассмотреть.
Он также надеялся облегчить себе последующую работу, узнав план дома и, возможно, открыв шпингалеты в окне верхнего этажа. И еще ему было очень любопытно узнать побольше о хозяйке дома.
К счастью, леди, кажется, не очень заинтересовалась целью его визита. К тому же она, как видно, не знала, что большинство трубочистов – это либо молодые парни, либо мужчины ростом не больше ребенка. Судя по всему, ее мысли были заняты чем-то другим, но…
В какую игру она играла?
Решив, что, лежа в ванне, он едва ли сможет много узнать, Саймон встал и схватил полотенце, после чего вышел из-за ширмы.
Миссис Эпплкуист взглянула на него с явным одобрением; впрочем, она тоже была ничего себе, лакомый кусочек.
Тем не менее, ее платье было абсолютно скромным, а ее дом – абсолютно респектабельным, хотя, женщина, так щедро одаренная природой, была на своем месте скорее в спальне, чем в бальном зале. Она возбуждала здоровый аппетит и, судя по всему, сама с аппетитом смотрела на Саймона.
Конечно, он против этого не возражал, но одно ему забывать никак не следовало: никогда не связывайся с объектом расследования, если хочешь остаться в живых.
Агата паниковала все сильнее: кто бы мог подумать, что замужество связано с такими сложностями? Она в пятый раз поправила что-то на чайном подносе, поглядывая на циферблат часов, стоявших на каминной полке. До прибытия дам оставалось не более получаса, а ее трубочист все еще не спустился и не получил последние инструкции относительно его роли в этой шараде.
Закусив губу, Агата напомнила себе, что любые усилия не пропадут даром, если с их помощью удастся отыскать Джейми.
Джеймс Каннингтон – солдат, который ушел воевать с Наполеоном, писал ей каждую неделю в течение четырех лет, кроме двух последних месяцев, когда всякая связь с ним прекратилась. Она отправляла запросы в армию, но ответов так и не получила.
В конце концов Агата уложила чемодан, купила билет на ближайший дилижанс и, покинув свое поместье, отправилась в Лондон. Слуги всячески помогали ей, и она не сомневалась в том, что они постараются сохранить в тайне ее местопребывание.
Нельзя, чтобы Мерзкий Реджи отыскал ее раньше, чем она найдет брата, и вынудил ее вернуться в Эпплби прямо к алтарю.
«Брак» с Мортимером облегчал многое. Когда Агате пришло в голову попробовать получить какие-нибудь сведения о Джейми в Челсийском госпитале в Лондоне, именно статус замужней женщины обеспечил ей доступ туда и позволил предложить свои услуги по уходу за ранеными…
– Привет, вот и я.
Агата взглянула вверх и увидела одного из самых красивых мужчин, каких когда-либо встречала. Брюки Джейми были ему немного тесноваты в бедрах, зато белоснежная сорочка и темно-зеленый бархатный жилет не давали повода для тревоги. Но вот визитка… О Господи! Если пиджак сидел отлично в плечах и в талии, то его кобальтово-синий цвет слишком сильно подчеркивал синеву поблескивающих глаз незнакомца.
Галстук его был завязан с элегантной небрежностью, более подходящей пирату, нежели джентльмену, и оставлял открытым слишком большой участок сильной загорелой шеи Сочетание убийственное – ничего не скажешь. Неожиданно для себя Агата вдруг принялась мысленно снимать с него один за другим предметы одежды, пока он не остался перед ней почти голым, каким она его уже видела.
– Что-то не так? – Трубочист шевельнул плечами и изогнулся, пытаясь посмотреть на себя сзади. – Мне показалось, что пиджак сидит хорошо. – Он чуть улыбнулся, и Агата крепче сжала кулаки и губы.
Ее влекло к нему. Немыслимая безответственность с ее стороны в столь неподходящее время.
Агата с раздражением наблюдала, как улыбка медленно исчезает с его лица. Определенно ей следует взять деловой тон.
Агата жестом указала на кресло.
– Присядьте…
– Рейн. Саймон Рейн. – Он уселся, выжидательно глядя на нее.
Часы пробили три четверти, и Агата поняла, что времени на объяснения не осталось.
– Мне потребуется ваша помощь. Вам не надо делать ничего: только улыбайтесь и не забывайте приветствовать моих гостей, а говорить буду я.
– Это еще что за спектакль? – насторожился мистер Рейн. – Я не стану делать ничего противозаконного, а то, о чем вы говорите, похоже, не совсем правильно.
– Вы ошибаетесь, в этом нет ничего такого. Просто я представлю вас как своего мужа, а вы это подтвердите. Потом мы посидим вместе положенные пятнадцать минут, попьем чаю. Дамы будут болтать без умолку, и вам вряд ли удастся вставить хоть одно слово.
– Какого такого мужа? – Рейн вскочил с кресла. – Что все это значит? И что, если об этом узнает ваш супруг? Он устроит мне скандал! Я бы на его месте устроил, будь вы моей женой.
– Вот как? Впрочем, о мистере Эпплкуисте беспокоиться не стоит, потому что… – Агата прислушалась к звукам, доносившимся из гостиной. – Потому что он вообще не существует, мистер Рейн! – прошипела она сквозь зубы. – Я не замужем, так что никто не устроит вам никакого скандала. И не забудьте: вы не должны произносить ни единого слова!
Глава 2
Несмотря на все старания Агаты сделать гостиную уютной, леди Уинчелл пристроилась на краешке обитого парчой кресла, как будто боялась запачкать платье, и, скорчив гримасу, поставила на стол чашку с блюдцем. Это движение лишний раз подчеркнуло изящество ее тела, одетого в платье цвета мяты.
