Над нерушимо лежавшим телом склонился санитар и нащупал пульс.
- С цивильными вступили в контакт, это - три, - повысил голос полковникус. - И, наконец, - трость обвинительно направилась в сторону рядов в погонах.
- Два трупа… - Збандельберг бросил взгляд на санитара. Тот отрицательно покачал головой и отвернулся, смахивая скупую мужскую слезу. Как-никак, а лейтенантус был его любовником.
- … Три трупа! - как ни в чем не бывало, продолжил командующий. - Это как понимать, господа юдисты?
Взвод молчал. Он знал, как это понимать: один-два расстрела, повешение и выпуск нескольких тел в открытый Космос. И лишение ужина. И премий тоже. Причем, все это явно падет на рядовой, а не офицерский состав.
- Вы осознаете что натворили? - Взмахи трости становились все нервнее и злее. Голова капитануса уже не просто вжималась в плечи, а ощутимо давила на копчик. Это приятно будоражило. Старый служака удивленно сморщился и сосредоточился на ощущениях. Грозный взгляд командира жестко скользил по намертво застегнутым гимнастеркам и погонам со звездочками.
- Осознаете?!
Подчиненные громко мигали веками и старались не дышать. Они осознавали. Прекрасно осознали в первый же день после призыва. Что рекрутинговые лозунги - вранье и бред. Что страшные слухи о армии - ужасная реальность, хуже всяких слухов. Вам говорят «Погиб как герой», а ты видел разорванную в клочья задницу товарища, проплывающую мимо иллюминатора дежурного. Вам говорят «Там кошмарная дедовщина…», а там - не то, что дедовщины, там жизни нет. Даже пукнуть лишний раз - это счастье, как дополнительный паек. Тем более что настоящая армия и отборный состав предусматривали только коренных юдей. Не-юдей, входящих в армию Империи Юдистов чистокровные юди презирали и всячески над ними надругались. Цивильные не-юди не то, что не презирались, их и людьми-то совсем не считали.
- Итак, - пророкотал Збандельберг. - Если не найдете Бартомо в течение десяти местных суток, я вас оставлю на этой планете…
Солдатские челюсти дружно лязгнули об пол. Никто не мог поверить такому счастью.
- … вместе с небольшой нейтринной бомбой, - садистски улыбнулся полковникус. - А сам полечу на Юдус-1, получать звиздюли от Императоруса!
Челюсти со скрипом вернулись на свои законные места. Они, конечно, ждали такого подвоха, но чтобы так…
- Мне нужны два добровольца! - Збандельберг прорентгенил ровный строй.
Солдатусы дружно задрожали. От колебаний зазвенели кристаллические канделябры, а в Центральном океане поднялось маленькое цунами. В добровольцы мог попроситься только идиот.
Полковникус браво улыбнулся и выхватил табельный плазмоган. Первый луч пробежал по штукатурке ближайшей стены. Второй поджег подошвы в переднем ряду.
- Ну? - по-отечески спросил командир. - Начальство ждать не любит!
Он направил ствол повыше.
Из шеренги вытолкнули двух самых щуплых и слабых рядовых. Они с перекошенными лицами отдали честь командиру и застыли.
- Этих - расстрелять за государственную измену, - ощерился Збандельберг. - Остальные - на поиски профессорши, а потом - по десять нарядов на скотобойне и возле реактора. Раз-зойтись!
По рядам прошелся облегченный вздох.
Волна солдатусов облегченно потекла из зала, унося с собой обреченных товарищей. Из-за двери донеслось дружное, но не стройное пение «Боже, храни Императоруса и всех командиров».
Когда в помещении опустело, полковникус устало опустился на диван. Привычный адъютантус сел на пол и начал стаскивать с командира сапоги.
- Как сложно наказывать! - Простонал Збандельберг. - Это высасывает из меня все соки.
- Вам сейчас отсосать, или после ужина? - адъютантус услужливо затрепетал ресницами.
- Ах, подожди, мой ненасытный, - полковникус ласково погладил подчиненного по голове. - Пускай принесут хоть какие-то новости. Представь себе, Паркац, как мы разбогатеем, когда эта девка расколется! Она отдаст мне камень, даже если мне придется переступить через себя и изнасиловать паршивицу…
- Вы хотите изменить? Мне? С женщиной? - Адъютантус изумленно уставился на обернутые онучами ноги.
- Да не суетись ты, моя девчоночка! - Збандельберг успокоительно погладил его по голове. - Ты, Паркац, любовь всей моей жизни. Да и не получается у меня с женщинами, не-юдские отродья!
Подчиненный удовлетворенно лизнул прелую онучу.
- Эй, - вдруг крикнул полковникус. - Ты что здесь делаешь, Браубург?!
- Виноват, - очнулся от внутреннего созерцание копчика капитанус. - Я замечтался.
- Замечтался!?? - Збандельберг рванулся с дивана, оставляя обрывок онучи во рту Паркаца, и потянулся за тростью.
- Виноват, - еще раз взвизгнул провинившийся и проворно скрылся из зала. Метко запущенная трость ударилась о дверной косяк и одиноко упала на ковер.
- Надо будет их из свинца заказать, - проорал вдогонку капитанусу командир.
- Не злитесь, мой тигр, - прошептал адъютантус, скользя рукой по штанине полковникуса.
- Ты мой проказник, - успокоился Збандельберг, и они начали смачно целоваться.
Посторонний наблюдатель мог бы обделаться от омерзения. И тотчас же обделался. Потому, что мог. Старый шпион убитой юдами республики (такой убитой, что не заслуживает даже на заглавное «Р») отринул от скважины в портьере.
- Проклятые извращенцы! - он сплюнул сквозь зубы. - Вот он, цвет их нации. Голубизна и звезда, кошмар!
Он вытащил из кармана длинного пальто толстую бумажную книжечку и сделал в ней несколько записей.
- Сопротивление обрадуется… - Старый шпик бесшумно растворился в окне. - Какой камень?
Этим же вопросом задавался и капитанус, отрываясь от игры с шеей и копчиком. Он задумчиво потер лоб, потом затылок. Потом еще раз лоб, еще раз затылок и, наконец, задницу. Зародыш мысли, зародившийся в его застоялом мозгу, неуверенно затрепетал и родился. От первой в служивой жизни мысли капитанус Браубург ошарашено насторожился и понял: вот оно! То есть она - мысль. Первая! Ее надо беречь. Впервые за двадцать лет - мысль. Может, я заболел? Он нащупал пульс на запястье - нет, все нормально. Он гордо вскинул голову, забыв о копчике. Я умный! У меня и мысль есть…
В голове бешено кружилось: Разбогатеем - Камень - Девка - Разбогатеем - Камень - Девка - Разбо… И, наконец, самая сладкая мысль: Отомщу им всем. Кому конкретно - неизвестно, но во главе длиннющего, как торпедный хвост списка гордо реяло имя полковникуса Збандельберга.
Довольный открытием в себе, Браубург устремился к плацу, где только что расстреляли двоих «государственных изменников», и сейчас паковали тела в целлофан на удобрения.
Завидев командира, солдаты, уже полностью экипированные для задания, повыскакивали в струнку и замерли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
