на Северном Кавказе в станице Надежной у Мещеряковой. Цымбал отправился туда, чтобы забрать сына и посылки с одеждой, которые послал из Восточной Пруссии, а потом ехать в Ейск или в Краснодар (в крайоно), чтобы трудоустроиться. Родственники собрали ему на билет. Он не собирался задерживаться в станице, но жизнь рассудила по-другому. Денег на дорогу из станицы в Ейск или в краевой центр у него не было, а перспективы трудоустройства представлялись весьма туманными. Поэтому, когда ему предложили работу в предгорной станице директором школы, он согласился, поскольку был без копейки денег и не мог добраться в Ейск, к тому же работа в Ейске была под большим сомнением. Кроме того, природа там интересна и разнообразна, она напоминала ему дни молодости, когда он работал на Северном Кавказе, а жизнь тихая, спокойная, мирная и, что немаловажно, дешевле, чем в городах, и к сыну его относятся очень тепло и хорошо. Мещерякова, увидев своего любимого без увечий и телесных утрат, хоть и постаревшего, но столь же романтичного и поэтичного, как до войны, была очень рада. Она обожала его, хотя была моложе Василия на десять лет. Цымбал, после трех лет военного одиночества, был очарован ее молодостью и трогательной заботой о его сыне. Мария Яковлевна не смогла противостоять своей довоенной любви, у них после многолетнего перерыва возобновился роман, и они поженились. 15 сентября 1946 г. в районной больнице станицы Спокойной родился их первый общий сын – Михаил.
Через год Цымбала вместе с новой семьей перевели в Ейск, где он снова стал работать в авиационном и педагогическом училищах. Оказавшись в своей привычной довоенной среде, Цымбал вновь стал пользоваться вниманием женщин-коллег, тем более что мужчин в эти годы остро недоставало. Но Мещерякова всерьез поговорила с ним, пригрозив, если он вернется к прежнему образу жизни, лишить его возможности общаться с сыном. Юрий – сын отца от первого брака, намучившийся от метаний отца между женами и возлюбленными, решительно и твердо принял сторону Марии Яковлевны. Юрий всю жизнь неизменно относился к ней с любовью и уважением и называл ее своей настоящей матерью. Отец, взвесив перспективы своего дальнейшего существования, раз и навсегда изменил свой образ жизни. Он больше не позволял себе «романтических увлечений», тем более что в 1949 г. у Марии Мещеряковой родился еще один сын – Евгений, автор данного предисловия.
Юрий окончил Батумское мореходное училище, стал специалистом по строительству молов, причалов и других береговых сооружений, вернулся в Ейск и восстанавливал там разрушенный порт. Он жил вместе с нами до 1953 г., потом продолжил обучение в Москве, где остался навсегда.
Отношения моих родителей, сколько помню, всегда были ровными, доброжелательными и корректными. Оба работали учителями. Отец – русского языка и литературы. Мать имела диплом преподавателя психологии, педагогики и логики. Но в школах сначала отменили педагогику, потом психологию, ну и логика стала вовсе не нужна, поэтому ликвидировали и ее. Мать заочно переучилась в Ростовском-на-Дону пединституте на учительницу географии. Она наивно думала, что в этой науке мало что изменится и ее не отменят. Она ошиблась. Оказалось, что географию тоже можно отменить.
Как и большинство фронтовиков, отец после войны начал болеть, случалось, довольно тяжело, не раз был на излечении в госпиталях и больницах. Он постоянно мерз по ночам и до конца жизни, ложась спать, помимо одеял укрывался еще и плащ-палаткой, привезенной с войны. Он считал, что она его согревает.
Мать искренне любила отца, ухаживала за ним и очень переживала, когда он болел. Отец тоже относился к ней очень тепло. Они никогда не ругались при нас, не выясняли отношений на людях, и мы с братом не знали, что такое семейные скандалы. Взаимное уважение было основой их жизни. У нас была очень скромная по доходам, но дружная и теплая семья.
Отец до выхода на пенсию проработал более 35 лет, мать – более 40. В мае 1980 г. отец умер, мама пережила его на 13 лет и скончалась в 1994 г.
Свои дневники отец хранил в недоступном для детей месте, под замком и не любил рассказывать о своей жизни до и во время войны. Он почти никогда не говорил об этом, лишь изредка вспоминал отдельные эпизоды и детали. Войну называл «перманентным бардаком, хаосом и неразберихой. Почти каждое приказание или решение командования отменялось или заменялось на противоположное. А главное – это смерть, кровь, постоянное унижение, грубость и хамство». О своей личной жизни во время войны он не говорил вообще. Вероятно, щадил мою мать, не желая огорчать ее воспоминаниями о былых увлечениях. Однажды, уже в старости, отец предложил маме прочитать дневники, но она отказалось, сказав, что и так все знает о его довоенной жизни и военной переписке.
В конце 1960‑х – начале 1970‑х гг. Василий Цымбал, прочитав несколько мемуаров, рисующих войну как сплошное победное шествие, был искренне возмущен количеством лжи в них и попытался опубликовать свой дневник или написать на его основе правдивую книгу о войне. Но, не встретив в журнально-издательских кругах никакой заинтересованности, он прекратил подобные попытки.
В марте 1980 г., за полтора месяца до своей смерти, отец передал мне дневник. До этого я его не читал, а прочитав, далеко не сразу смог разобраться, о ком идет речь в том или ином письме или записи. Я не видел тогда перспектив издания дневника. Спустя несколько десятилетий, когда подобные дневники стали публиковаться, вызывая интерес у читателей и исследователей, я подготовил их к публикации.
Выражаю искреннюю благодарность всем, кто помогал сохранять дневники моего отца и поддерживал стремление издать их; прежде всего Леониду Бойко, Олегу Будницкому, Ирине Прохоровой, Абраму Рейтблату. Отдельная благодарность моей жене Ирине Петровой, всегда поддерживавшей меня и помогавшей в этом нелегком труде.
Евгений Цымбал
Фронтовой Дневник (1942–1945)
[Тетрадь № 1.] Война с Германией.
С 18 авг[уста] 1942 г. по 31 декабря 1942 г.
Кубань: Ейск, Новороссийск, район Туапсе, Крепостная
г. Ейск,
Краснодарского края,
Сквер им. М. Горького,
Педагогическое училище,
Василию Степановичу Цымбал.
Или передать:
1) Тамаре Михайловне Дюжевой,
2) Юрию Васильевичу Цымбал,
3) Тамаре Андреевне Паращевиной,
4) Лидии Григорьевне Бурдюговой,
5) Георгию Николаевичу Красовскому,
6) Анне Семеновне Парафейник6.
Если я погибну, прошу оставшихся товарищей
передать этот дневник сыну моему Юрию,
в Ейск, по тому же адресу.
В. Цымбал
Пояснения:
Начальство истребительного батальона, а затем
