партизанского отряда «Гроза»:
Командиры истребительного батальона
1) Пятов – бывший директор ейского сельскохозучилища7. Мальчишество. Любит сажать под арест и расстреливать. Пьет здорово. Важничает необыкновенно. Безвольный. Его поступками управляет Кухаренко – новый Остап Бендер. Пятов некоторое время был в Новороссийске. Повесился после войны в ожидании суда.
2) Науменко Александр (бывший директор хлебозавода) – комиссар истребительного батальона, затем партизанского отряда «Гроза». Пьет много. С бойцами не бывает. Балагур. Песенник. Когда говорит, то за каждым словом употребляет «как его» – словечко-паразит. При бомбежке потерял руку, что спасло его от суда. После войны уехал из Ейска.
В горах – Прокопенко – бывший начальник пожарной команды в Ейске.
3) Начальник штаба истребительного батальона, затем командир роты партизанского отряда «Гроза» – лейтенант Кухаренко – неизвестная личность, проходимец. Половина роты цыган. Вечно пьян. Ранен в правую руку. Вооружен до зубов. На плече ППШ8. В кобуре наган, в кармане пистолет. Когда не совсем пьян, декламирует лирические военные стихи. Любит командовать. Спал с одной женщиной, а когда приехал ее муж и погнался за ним, он удрал и спрятался – залез под одеяло к одному бойцу под кустом. Сбежал из партизанского отряда, не найден.
4) Гринев – уполномоченный НКВД, во время пребывания в горах отозван в военкомат.
5) Выборный – замполит роты, а затем партизанского отряда. Подхалим. Кутит с начальством. Красив. Вертится, как балерина или марионетка. Распутничает напропалую, пьет, ничего с бойцами не делает, даже не бывает с ними. Осужден на 10 лет.
6) Акульшин – начпродснаб, бывший работник ейского торга, также осужден после войны.
[7)] Татаринцев. Лицо орангутанга, фигура и движения тоже. Готов убить, зарезать, украсть.
[8)] Черников Иван Иванович – беспризорник с 10 лет. Наградил всех вшами. Много о себе знает и на всех кричит, командует.
[9] Красивая девушка. Помогает повару. Дает многим. Ругается матерно так, как не ругаются мужчина.
Все вместе, за исключением Гринева, пьяницы, картежники, проходимцы, транжирившие партизанскую продовольственную базу Краснодарского куста и, по-моему, скрывавшиеся от мобилизации под видом партизанской деятельности.
18 августа 1942 г.
Враг приближался к городу. Ростов, Новочеркасск, Батайск были сданы. Вскоре стали носиться слухи, что враг уже занял Кущевку9. В последних числах июля ночью внезапно подразделение истребительного батальона было переведено за город. Бродили целую ночь. К утру заняли рубеж.
За сутки рубеж меняли трижды, наконец, закрепились на территории колхоза «1‑я пятилетка». Сидели в окопах. Питались свиньями, которых было брошено много. Ели помидоры, арбузы, дыни.
Враг приближался к городу. Ейск горел, т. к. в нем взрывали различные объекты10. Нас как будто бы влили в батальон морской пехоты. В ночь с 6 на 7 августа в 7 км от города разгорелся бой с немцами, появившимися на автомашинах. Часть из них была перебита, двое захвачено в плен, остальные отогнаны на 6 км от загоревшегося селения Широчанка11, к селению Александровка12.
Наша часть в бою не участвовала, т. к. мы занимали 2‑ю или 3‑ю линию обороны. Только наш кавалерийский отряд был послан для патрулирования и связи. По дороге произошло несчастье. Политрук Свищев подорвался на собственных гранатах от неосторожного обращения. Гранаты были на боевом взводе с запалами. Политрука и его лошадь разорвало на части. Был легко ранен осколками один из бойцов (Тельнов).
7 августа несколько часов с группой товарищей я был в опустевшем городе. Семья бросила квартиру. Настроение жуткое. Знакомые угостили меня какой-то 60° наливкой. Я опьянел.
Вечером внезапно стали отходить. Обоз у нас был большой. Автомашины и подводы. Ехали всю ночь. Перед отходом приказано было взорвать колхозные конюшни и поджечь сено. Пламя от горевшего сена было видно всю ночь. В темноте раздавался грохот выстрелов морской артиллерии, бившей через город по наступавшим немцам. В ночь на 9 августа немцы заняли Ейск.
Утром мы были на Ясенской переправе13. Переправлялись с большим трудом, т. к. ранее уходившая часть уничтожила средства переправы. Шли 12 км пешком по косе у моря. В мои разорванные ботинки сыпался песок и мелкая ракушка. Ноги я скоро натер, и идти было невозможно. Двое суток сидели в селе Морозовка, у переправы. Вражеский разведчик-самолет обстреливал из пулемета. Никто не был ранен.
Вечером двинулись на Ахтари14, т. к. немцы уже были на переправе. По дороге на мине подорвался ординарец комиссара, т. к. кювет был какой-то частью минирован, а мы не были поставлены в известность. Ординарцу Буряку оторвало ногу и тяжело ранило в другие места. В дальнейшем он умер, и был брошен в море.
На пристань прибыли поздно. В темноте творилось что-то невообразимое с посадкой. Пришлось бросить машины, подводы, лошадей и питание. Сели не все. Заболел и отстал мой командир взвода Сапитон. Целую ночь кружились у пристани, пересаживаясь с катера на катер, т. к. два из них оказались неисправными.
Была сильная качка, и по дороге многие страдали морской болезнью. У меня кружилась голова, я чувствовал себя посредственно. По дороге дважды подвергались бомбежке. Бомбы не попали ни в катер, ни в баржу. Хорошо работали на катере и барже зенитки и пулеметы, не давая слишком бесцеремонно вести себя фашистскому налетчику.
В Темрюке15 встретили часть своих товарищей, прибывших раньше. Они сообщили, что наш 3‑й взвод уже отправлен за 9 км в оборону. Нас тоже посылали, но комбат отказался и послал 3 бойцов за третьим взводом. Решили двигаться утром по направлению к Новороссийску. Через некоторое время решение было изменено. Мы погрузились на катер и баржу и в темноте двинулись вверх по реке Кубани. Плыли долго и неудачно. Прошли не более 7 км и чуть не разбили баржу, т. к. рулевого не было и кто-то все командовал: «От себя, на себя, прямо!»
Встали. Шли пешком почти до утра через плавни16, между камышами, по какой-то топкой и пыльной дороге. Сбились с дороги и заночевали на хлопковом поле. Спать было невозможно, т. к. комары пробивались в самые маленькие щели под одежду и беспощадно жалили.
Голодные и усталые пешком двинулись дальше. Шли у разрушенной железной дороги. Наблюдали воздушный бой. В станице мы собирались подкормиться, достать транспорт и продукты питания, но ничего не достали, т. к. проходящие (отступающие) воинские части все подобрали до нас. Кое-как отдохнули, поели молока (20 руб. литр) и двинулись где-то в стороне от Анапы17 в винный совхоз. Там хорошо отдохнули, поели, достали транспорт, выпили вина
