Эти парни — не покупатели марихуаны, иначе они встретились бы с Кэрби не тут, а во Флориде.
Сунув зубочистку в карман, Инносент отправился поболтать с чиновниками иммиграционного контроля. Приезжих звали Алан Уитчер и Джерролд Фелдспэн, жили они на Кристофер-стрит в Нью-Йорке, в одной квартире. В графе «род занятий» оба написали: «Торговец древностями».
Инносент нахмурился и вышел на улицу. Пикап исчез. Сент-Майкл пожалел, что у него нет крыльев, таких, как у суперменов. Что же у Кэрби за дела с этой парочкой? Куда он их повез? На свой участок?
— Но там же ни черта нет! — пробормотал Инносент.
Уж он-то знает.
НАДЕЛ КЭРБИ
— Чиви-и-и-и, чиви-и-и-и, чиви-и-и-и, — сказал тинаму.
— Кэкл-икер-ко! — сказал тукан.
— Библ-ибл-библ-библ, — сказала черная обезьяна-ревун.
— Ш-ш-ш-ш-ш, — сказала коралловая змея.
— Сюда, господа, — сказал Кэрби. — Осторожно, змеи. — Он хлопнул мачете по стволу поваленного дерева, которое при этом сказало: «Крэк!» — Шум загоняет их в норы, — пояснил Кэрби.
Уитчер и Фелдспэн нервно вцепились друг в друга еще в самолете. Теперь, услышав о змеях, они и вовсе слились воедино и принялись разглядывать округлившимися глазами обманчивую зелень травы. Возможные неприятности со змеями, по крайней мере, отвлекли их от мыслей о трениях с законом.
— Я купил эту землю, чтобы вложить капитал, — сказал Кэрби, и это была чистая правда. — Тут очень хорошо пасти скот, как видите.
Уитчер и Фелдспэн послушно огляделись, но их явно больше волновали змеи, чем пастбища. Однако сейчас участок действительно выглядел очень мило: на востоке лежала довольно ровная лужайка, на которую Кэрби посадил свою «цессну», а к западу, ближе к горам Майя, росли джунгли, куда он и вел теперь гостей. Сейчас джунгли буйно разрослись; лианы опутывали деревья, подлесок стал гуще. Но человек с воображением без труда увидел бы, как все это будет выглядеть после рубки и чистки. Вот тут можно построить сарай. А там, на кряже, белую асиенду навроде тех, что описаны в романах о Гражданской войне. Оттуда открывался бы чудесный вид на пастбище.
Инносент Сент-Майкл привозил Кэрби смотреть участок именно в это время года. Потом парень наскреб необходимую сумму, влез в долги и купил его. Прошло два года, а Кэрби все еще не выбрался из лужи, в которую его посадили. Но он выберется. Теперь у него есть план.
Самоуверенный молодой человек тридцати одного года, зарабатывавший на жизнь в основном доставкой тюков с марихуаной из северного Белиза на юг Флориды, Кэрби всегда считал себя неглупым малым. Живя в Белизе, он видел, как нарастает поток иммигрантов из Штатов, которых манили благодатный климат, устойчивое правительство, дешевая и щедрая земля. Все это могло принести владельцам участков невероятно крупные состояния. И тем не менее тут, в Белизе, Кэрби был еще на самой первой ступеньке, и богатый скотовод Гэлуэй существовал пока только в приятных мечтах (он научится ездить на лошади и будет носить сатиновые рубахи). Свою подержанную «цессну» по имени «Синтия» он купил в Титерборо, в Нью-Джерси, и перегнал сюда, сделав по пути несколько мелких делишек. Он уже тогда столкнулся с хитрыми и суровыми ребятами, которые его защищали. И не попался. Он был умницей и гордился этим.
А потом ему повстречался Инносент Сент-Майкл.
— Сейчас сюда приезжает много американцев, — сказал он Уитчеру и Фелдспэну, ведя их в джунгли, — потому что тут вдоволь земли. Мы находимся в стране, похожей очертаниями на штат Нью-Джерси и равной ему по площади, а живет тут сто пятьдесят тысяч человек. Вы знаете, сколько народу в Нью-Джерси?
— Я там никого не знаю, — ответил Уитчер, отвлекаясь от мысли о змеях.
— У меня когда-то была тетка в Нью-Джерси, — сообщил Фелдспэн, — но она переехала во Флориду и скончалась.
— В Нью-Джерси семь миллионов человек, — объявил Кэрби. — А здесь — всего сто пятьдесят тысяч. — Он стукнул по стволу дерева и начал прорубать дорогу в гуще лиан. Тут была торная тропа, по которой ходил он сам и индейцы, но Кэрби подумал, что так для покупателей будет романтичнее. А покупатель всегда прав.
— Ужасно дикая страна, правда? — подал голос Уитчер, цепляясь свободной рукой за локоть Фелдспэна.
— Просто малонаселенная. Люди не жили здесь с тех пор, как… Впрочем, вы сейчас увидите, с каких пор.
— Увидим? — Они снова принялись озираться, разглядывая густую растительность и не видя ничего, кроме блестящей зелени листвы, стволов и похожих на веревки лиан. Только что кончился сезон дождей, и зелень была еще пышной.
— Вон там. — Кэрби указал мачете вперед и чуть влево. — Подождите, я сейчас прорублю тропку.
Крэк, квэк, шмяк! Лианы и ветки с треском разлетались по сторонам, в зеленой стене появилось окно, сквозь которое была видна частично очищенная верхушка холма высотой футов шестьдесят или чуть больше. На склоне росли трава, кусты и несколько карликовых деревьев, а завершался он голой конической вершиной.
— Вот, — Кэрби отступил на шаг и улыбнулся, — взгляните.
Они взглянули. Они вытаращили глаза. Змеи были напрочь забыты. Все мысли о законе, который они собирались нарушить, разом улетучились.
— Это он? — спросил Фелдспэн севшим голосом.
Кэрби снова взмахнул мачете.
— Видите? Справа, на середине склона.
Они видели. Не могли не видеть.
— Ступени, — выдохнул Фелдспэн.
— Храм, — выдохнул Уитчер.
— Давайте подойдем поближе, — предложил Кэрби.
— О, давайте! Давайте!
Кэрби замахал мачете, с воодушевлением прорубая тропу сквозь чащу. На открытом месте он остановился и звякнул лезвием мачете об искусно подложенный сюда камень размером фут на фут. Слегка запыхавшиеся гости догнали его.
— Я уже говорил вам в Нью-Йорке, что я не археолог, — сказал Кэрби. — Я профан в этом деле, но храм, по-моему, начинается прямо здесь.
Фелдспэн первым заметил камень.
— Смотрите! — дрожащим от возбуждения голосом вскричал он. — Камень от мостовой. Он обтесан!
Кэрби задумчиво кивнул.
— Я заметил тут несколько таких камней, они-то и заставили меня призадуматься. Потом я поехал в Бельмопан и поговорил с чиновниками. Все утверждали, что в этих краях нет городов и храмов майя. Они, мол, уже все осмотрели, проверили и ничего не нашли.
— Они заблуждались, — выдохнул Уитчер. Камень весил фунтов сорок, но Уитчер поднял его и принялся разглядывать, осторожно поворачивая и так и эдак.
— Как называется это место? — спросил Фелдспэн.
— Название утрачено тысячу лет назад, — ответил Кэрби. — Местные индейцы зовут этот холм Лава Шкир Ит.
— Лава Шкир Ит, — эхом откликнулся Фелдспэн. В голосе его слышались нотки благоговения. Казалось, он бормочет заклинание, призывая древнего кровожадного жреца племени майя.
— Давайте поднимемся выше, — предложил Кэрби. Уитчер осторожно положил камень на место, и они двинулись вверх. Вскоре подошли к частично очищенным ступеням, составлявшим, очевидно, внешнюю стену храма. Уитчер и Фелдспэн радостно загалдели, обсуждая свое новое открытие, но Кэрби погнал их дальше. Возле самой верхушки, откуда и полог леса, и стоявший вдали самолет казались игрушечными, они наткнулись на невысокое надгробие шириной в два фута и толщиной около шести дюймов. Оно лежало наклонно, выступая из земли примерно на фут. Бока были грубо обработаны рубилом, а на передней стороне виднелись глубокие царапины.
Тут уж Уитчер и Фелдспэн совсем потеряли голову. Они плюхнулись на колени, и Фелдспэн принялся плевать на камень, развозя слюну кончиками пальцев, чтобы царапины проступили более четко. Уитчер отдирал ногтями сухую землю, обнажая скрытую часть стелы.
— Ягуар! — выпалил Фелдспэн, водя пальцами по линиям.
Да, это был ягуар. Верхняя часть стилизованного изображения головы ягуара. Линии тянулись дальше, но Уитчер еще не расчистил другую часть плиты.
— Скорпионы, — тихо сказал Кэрби. Американцы подпрыгнули и, отпрянув, в ужасе упали на покрытые травой ступени.
