— Если это слабость, то отвечать за нее мы будем всем миром, — промолвил Фергюс. — Но без передышки Бриавель и Моргравия не смогут в будущем посылать своих доблестных сыновей на прекрасных скакунах убивать друг друга.
Магнус кивнул. Он уловил иронию в словах друга. Во главе войска Моргравии испокон веков стоял один из Тирсков. Род дал стране немало славных полководцев. Люди говорили, что вес они были наделены талантом от бога. Но Фергюс Тирск, кроме воинской доблести, обладал и другими особыми качествами. Его отличали уважение к противнику, чувство справедливости, смирение, тонкий юмор и подлинная ненависть к войне.
Он не испытывал наслаждения в бою. Понятие «мир» было для него священным, Фергюс берег своих воинов. Тем не менее, этот человек вошел в историю как самый выдающийся полководец Моргравии, не проигравший ни одной битвы. Еще при жизни он стал легендой. Магнус любил повторять, что если его полководец прикажет своим людям прыгнуть со скалы в пропасть, они, не задумываясь, исполнят приказ.
Сквозь застилавшую взор пелену Тирск разглядывал стоявшего у его смертного одра человека. Только сейчас он заметил, как сильно поседел король. Обрамленное густыми волосами лицо все еще дышало силой, глаза светились умом, однако плечи короля опустились, он ссутулился, словно горе и тяжесть прожитых лет пригибали его к земле. Они оба сильно постарели.
Фергюс хрипло засмеялся. Он-то больше стареть не будет, ведь время не властно над мертвыми. Магнус с недоумением взглянул на умирающего. Фергюс попытался пожать плечами, но израненное тело пронзила острая боль.
— Мы умели смеяться в самых разных обстоятельствах, Магнус.
— Но в нынешних шутки и смех неуместны, Фергюс, — вздохнул король.
В его голосе слышалась боль. Они выросли вместе. Их отцы хотели, чтобы они подружились, но дружбу нельзя навязать. Фергюс боготворил Магнуса, сначала наследника трона, а затем и короля Моргравии. А Магнус, в свою очередь, считал Фергюса своим братом, но, конечно, и не думал делиться с ним властью. Он любил Фергюса и прислушивался к его советам, которые способствовали процветанию королевства. Вместе они были могучей силой.
— Что я должен делать? — шепотом спросил король.
Собравшись с последними силами, Фергюс сжал его руку.
— Ваше величество, я знаю, что вас не обрадует гибель короля Валора точно так же, как не радует моя смерть. Моргравии нечего бояться его ближайшие десять лет. Вступите с ним в переговоры, мой король. Хватит терять людей.
— Я тоже не хочу новых потерь. У меня нет желания продолжать войну. И если бы не моя глупость, ты бы сейчас…
Приступ кашля, начавшийся у Тирска, прервал полную раскаяния речь короля. Кровь хлынула на рубашку умирающего — зловещий признак того, что смерть не желала больше ждать. Магнус схватил полотняное полотенце, собираясь помочь, но тот оттолкнул его руку.
— Моя гибель принесет нашим врагам удовлетворение, они расценят ее как удар по Моргравии, — снова заговорил Фергюс. — Валор — гордый человек, но не глупец и тоже понимает, что его стране нужна передышка. У него нет сына, а значит, придет день, когда его дочь станет королевой Бриавеля и ей понадобится мощная армия. К тому времени, привыкнув к миру, жители наших двух королевств позабудут о прежней вражде. Они объединятся перед лицом опасности, которая грозит нам с севера. Когда-нибудь, мой король, Бриавель и Моргравия станут союзниками, чтобы защитить свой народ от общего врага.
Тирск говорил о Кайлехе, провозгласившем себя королем горцев. Сначала он был вождем племени, обитавшего высоко в Скалистых горах, подступавших к границам Бриавеля и Моргравии с севера и северо-востока. Горцы в течение многих столетий жили по своим обычаям, враждовали друг с другом и никогда не спускались в долину. Но лет пятнадцать назад юный вождь, которому в ту пору не исполнилось и восемнадцати весен, начал объединять племена под своей властью. Тирск не сомневался, что рано или поздно Кайлех попытается захватить плодородные земли Моргравии и Бриавеля.
— Я укреплю северную границу и выдвину туда войска, — сказал Магнус, как будто прочитав мысли Фергюса.
— Теперь я могу упокоиться с миром.
Дыхание умирающего стало учащенным и натужным. Магнус пытался сдержать нахлынувшие эмоции.
— А что я могу сделать для тебя, мой дорогой друг, прежде чем ты навсегда покинешь нас?
— Давайте заключим договор и скрепим его кровью, сир, — промолвил Фергюс.
Король поднял бровь. Один раз они уже смешивали свою кровь. Это было в детстве, тогда им еще не исполнилось и десяти лет. Мальчикам разрешили присутствовать на церемонии заключения договора между Фелроти и Аргорном, могущественными правителями двух герцогств, расположенных на севере и юге королевства. Фергюс и Магнус изумленно наблюдали за происходящим. Торжественность ритуала произвела на них неизгладимое впечатление. Магнус предложил товарищу тоже заключить договор.
— Поклянемся друг другу в верности, — сказал он. — Ты будешь любить меня как своего короля, а я тебя — как своего полководца. И, кроме того, станем побратимами.
Собравшись с мужеством, каждый надрезал правую ладонь, после чего они приложили их одна к другой так, как это делали герцоги.
Тирск снова закашлялся. Жить ему оставалось недолго, и они оба понимали это.
— Скажи, чего хочешь, Фергюс! — поторопил король, опасавшийся, что друг так и уйдет во тьму, не открыв последней воли. — О чем бы ты ни попросил, я все сделаю, ты знаешь это.
Силы покидали Тирска. Он с трудом кивнул.
— Речь идет о моих детях… О моем мальчике, Уиле… Он должен немедленно вернуться из Аргорна. Уил еще не знает, что стал полководцем. Обучение может закончить во дворце. — Фергюс снова зашелся в кашле. — Привезите вместе с ним Герина, сир. Они не должны разлучаться. Лучшего наставника для моего сына не найти.
— Да, потому что лучший из лучших навеки покидает нас, — с горечью сказал король. — А как быть с Иленой?
— Я прошу только об одном: подыщите ей хорошего мужа.
Тирск скосил глаза на стол, на котором лежал кинжал. Магнус, не говоря ни слова, взял его и присел на стул рядом со своим другом. Сделав надрез на своей ладони, он сделал то же самое с ладонью Фергюс, и они обменялись крепким рукопожатием, смешав свою кровь.
— Илена ни в чем не будет нуждаться, — пообещал король. — Твой сын — отныне мой сын, Фергюс Тирск.
— И брат вашего Селимуса, — с трудом прошептал Тирск.
— Они будут побратимами, так же, как мы с тобой, — сказал король, едва сдерживая слезы, и крепче сжал руку друга. — А теперь ступай, Фергюс. Не сопротивляйся больше смерти, мой друг. Пусть душа твоя с миром отправляется в путь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
