не легче. Но помни, что я тебе сказал. На меня ты всегда можешь рассчитывать. На меня и мою любовь к тебе, Бэт.
Они стояли друг напротив друга. Ей было двадцать пять, ему двадцать шесть – практически ровесники. Он – темноволосый, с тонкими чертами лица, она – рыжая, с кожей цвета алебастра. У обоих – гордый взгляд красивых карих глаз, в которых навеки застыла ничем не смываемая печаль. Они не знали, что впереди у них целых тридцать лет, или всего лишь тридцать лет? Страданий, любви, преданности и долгих впустую прожитых дней врозь…
Дадли повернулся к ней спиной и пошел к выходу.
– И я тоже люблю тебя, Роберт, – прошептала Елизавета еле слышно, – и если бы ты не женился тогда, восемь лет назад, то у тебя было бы больше шансов стать королем Англии, чем у всех заморских принцев вместе взятых.
Она открыла свою шкатулку, вынула лист бумаги и начала писать:
Возненавидь, когда любовь умрет,
Со всеми вместе…
Глава 1. Побег. 1588 год
Ох, уж эти английские дороги! А точнее, полное отсутствие таковых. Болота, ухабы, кочки, леса, разбойники, нападающие на путешественника… Римляне когда-то, конечно, постарались превратить путешествие по острову в нечто более приятное, чем проклятое небом вынужденное передвижение из одного пункта в другой. И хотя римские дороги по прошествии времени оставались лучшими в стране, их катастрофически не хватало.
Уилл гордился собой, пожалуй, не дольше, чем первые десять минут путешествия. Он закинул небольшой мешок в телегу, вскочил в нее сам и, пребывая в полном неведении относительно своего ближайшего будущего, улегся на расстеленную на дне солому. Но вскоре неудобство, связанное с постоянным подпрыгиванием телеги на кочках и болтанкой из стороны в сторону, сменилось чувством тревоги.
Вдали показались всадники. Уилл пока не мог прикинуть, сколько их там, и отчего-то был уверен в том, что это за ним. Они обнаружили его бегство слишком быстро. Не надо было, черт возьми, никому рассказывать о своих планах. Держи язык за зубами – дальше уедешь.
Раздолбанная телега неспешно продолжала свой путь в неизвестное далеко, а топот копыт становился все ближе. Уилл уже мог подсчитать преследователей. И как ни убеждай себя, что эти пятеро просто выехали прокатиться на лошадях до соседней деревни, не получится.
– Мы можем ехать чуть быстрее? – спросил он с надеждой возницу.
– По таким дорогам хорошо, если вообще будем ехать, – засмеявшись ответил старик, – не отвалится колесо, не споткнется лошадь, – перечислял он возможные препятствия к дальнейшему передвижению вперед, – не нападут разбойники, которыми вон тот лес просто кишит.
Уилл откинулся на спину. Над ним нависало голубое небо, оттеняемое только ветками деревьев, мимо которых они проезжали. Всадники подъехали совсем близко.
– Стой! – услышал он знакомый голос. – Стой, тебе говорят!
Старик повиновался и со вздохом оглянулся на преследователей.
– Надеялся миновать хоть этот отрезок тихо-мирно, – пробормотал он, – кругом теперь разбойничают. Не успеваешь и мили проехать.
– Уильям! Вылезай! – послышался голос отца. – Ты прекрасно понимаешь, что твоя затея провалилась.
Уилл сел, свесив ноги из телеги. «Ага, мой отец, отец Анны, брат Анны, кузен и наш сосед. Хорошая компания. Поехали все кому не лень».
– Возвращаемся домой, – брат Анны лихо выхватил из телеги небольшой мешок с вещами Уилла. – Скажи спасибо жене, а то я бы вызвал тебя на дуэль!
– Спасибо, – сказал Уильям вознице и прыгнул на землю, – обратно пойду сам.
Телега медленно поехала дальше, увозя с собой мечты о побеге.
– Садись за мной, – предложил отец.
– Пойду пешком. Торопиться мне некуда, – огрызнулся Уильям.
Они ехали впереди, время от времени оглядываясь на беглеца. Он брел не спеша, засунув руки в карманы брюк и насвистывая какие-то простенькие мелодии. Ему исполнилось двадцать четыре года, он был высок и статен, с благородными чертами лица, длинными, темными, вьющимися волосами, лихо закрученными усами и бородкой клинышком. Его возвращали в Стрэтфорд к жене, двум дочерям и сыну. Телега давно скрылась за поворотом, продолжая свой путь в Лондон без Уилла.
В город он вошел понурый и уставший от долгого пути. Смеркалось. Из дома навстречу ему выбежала Анна. Она заключила его в объятия, поцеловала в щеку и прильнула к груди.
– Забирай блудного мужа, – крикнул ей довольный таким исходом сосед, – и в следующий раз держи покрепче.
В гостиной к ужину был накрыт стол.
– Садись, поешь, – ласково пригласила Уильяма жена.
Он хотел было отказаться, но один только вид еды вызвал урчание в желудке, и Уилл устало плюхнулся на стул.
– Зачем ты уехал? Разве тебе так плохо живется со мной? – с обидой в голосе спросила Анна. – Я родила тебе троих детей. Я забочусь о тебе, как могу. Люблю тебя, – казалось, еще чуть-чуть, и она расплачется.
– Все в порядке, Анна. Дело не в тебе, – пришлось отложить ложку в сторону. Аппетит начал пропадать.
– А в чем дело? – поинтересовалась она, промокнув глаза платком.
– Я хочу добиться чего-то в жизни, а не прозябать здесь. Ты не понимаешь, что я вовсе не отказываюсь от своего долга перед семьей. Я буду искать работу в Лондоне и стараться обеспечивать вас всем необходимым, – Уилл покачал головой. – Зачем ты устроила эту погоню за мной?
– Я не могу представить своей жизни без тебя, – по лицу Анны все-таки потекли слезы. – Дело не в деньгах. Как я смогу жить одна? Я ведь люблю тебя.
– Любовь! Любовь – это когда ты даешь возможность тому, кого любишь, жить свободно, не сковываешь его цепями по рукам и ногам. Когда ты хочешь, чтобы любимый человек был счастлив.
– Ты не счастлив со мной? – всхлипнула Анна.
– Я не счастлив в Стрэтфорде! Я хочу попытать удачу в Лондоне. Я не бегу от тебя. Я бегу от той жизни, которую ненавижу всей душой. От невозможности делать то, что хочу, к чему стремится моя душа. Анна, сюда приезжала театральная труппа. Они согласны были взять меня, – Уильям вздохнул. – Они ждали меня. Был шанс все перевернуть, все изменить.
– Почему ты бежал? Почему не объяснил мне все так, как объясняешь сейчас?
– Ты бы поняла? Ты хочешь сказать, что отпустила бы своего мужа на все четыре стороны? Анна, не обманывай себя и меня, – Уильям посмотрел в голубые глаза жены и не прочел там ничего для себя нового. Преданность, любовь, печаль – что можно увидеть еще в глазах жены? И разве это так уж плохо, увидеть то, что он в них увидел? – Прости. Я причиняю тебе
