— Не гони, — мотнул головой я.
— Ну а что? Вдруг помру внезапно. Близких родственников, которые могли бы оспорить завещание, у меня нет. А бизнес… это твой бизнес, они не имеют к нему никакого отношения. Только тебе сложно будет нормальных ремонтников найти.
Я стукнул кулаком по торпеде.
— Так! Хватит себя хоронить. Ты сто лет проживешь, а то и больше. Вон конь какой.
Пульс участился — пришло время поговорить о Вере, о том, что он нравится всем женщинам, но язык не поворачивался спросить прямо. Мы поехали, зарычал мотор, и я начал издалека.
— Было забавно смотреть, как учительницы на тебе повисли.
Каналья сморщил нос и отмахнулся.
— Еле отбился.
— В географичку полкласса влюблено, а она туда же. Ты колдуешь или опаиваешь их? — сыронизировал я.
— Да хрен знает. В молодости такого не было, — удивился он собственному таланту очаровывать женщин. — А сейчас они как сдурели. Кстати, а географичка это кто? Карина леопард? Она самая яркая.
— Да, она. У нее муж крутой, бизнесмен, и все равно туда же. Виснет на тебе.
Каналья отмахнулся.
— Она-то что, а вот Инна… это ужас. Редко встречаю женщину, которая больше меня. Неуютно. И ведь активная какая! Чуть не уволокла к себе в нору. Она что ведет?
— Математику…
— Ясно, что у нее дисциплина железная.
— А кто тебе из них понравился? — замирая, спросил я.
Он задумался, и я мгновенно воспрянул. Потому что, когда кто-то действительно нравится, отвечают сразу. Однако спустя минуту он меня немного разочаровал:
— Это несколько бестактно, обсуждать прелести твоих учительниц с тобой. Все-таки учительница — это почти что мама. Можно я не буду?
Почему-то он меня взбесил, и я выпалил:
— Ты главное не трахай их, а то привяжутся, а у тебя ж — ничего серьезного. Они хорошие. Даже Инночка. Поди найди пару даме с такими габаритами, даже тебе страшно.
Каналья сразу понял, что к чему, и спросил:
— Тебе кто-то из них нравится, что ли?
Я инстинктивно помотал головой, потом кивнул.
— И кто же? Карина? Елена? — зинтересовался Каналья. — Карина яркая, да, но она — пустышка, а вот Елена гораздо глубже.
— Еленочка — наша классная, — сказал я, понимая, что Вера Каналью не заинтересовала.
Или он просто пытается отвести от нее подозрение? Да косись все косой!
— Мне нравится Вера. Вера — особенная. Я не исключаю возможности, что она и тебе понравилась, потому прошу по-человечески: если у тебя нет серьезных намерений, не привязывай ее к себе. Да, она интересная. И ей будет очень тяжело, когда она поймет, что ничего для тебя не значит.
Каналья посмотрел на меня как-то странно, отвернулся и глубоко задумался. Он крутил руль и думал, думал, думал, а я сжимал кулаки. Неужели все-таки у них взаимное влечение?
— Вера интересная, — повторил Каналья мои слова. — Она одна на мне не висла. Остроумная и вместе с тем — холодная, всегда держала дистанцию. Я тебя понимаю, Пашка.
Изнутри откуда-то снизу начала подниматься горячая волна, вспыхнула румянцем на щеках, меня бросило в жар, аж сердце заколотилось.
Каналья продолжил мысль:
— Сейчас такая женщина вряд ли воспримет тебя всерьез, ты для нее — мальчишка, сын. Понимаю, несправедливо, но пока это так. А спустя лет пять… Ну ладно. Допустим, она растает. И у вас завертится. Но нафига тебе это нужно будет потом? Тебе сорок, ей пятьдесят с хвостом… Нет-нет, я не буду заводить с ней роман, не смотри так. Просто… — Он махнул рукой, мол, молодо-зелено.
Да я и так все знаю, но толку-то? Вижу ее — и все. Страшный сплав юности и зрелости все усугубляет вместо того, чтобы помогать. Взрослый одобряет мой выбор! Если бы он встретил такую женщину, как Вера, у них… у нас бы все получилось.
Что делать? Скоро весна, начнется абсолютный крышеснос, и все сложнее будет скрывать свое отношение к Вере, захочется ее радовать, делать приятное для нее…
Заговорил Каналья:
— Я понимаю тебя, сам в десятом классе любил учительницу, биологичку. До сих пор она перед глазами. Смотрю на нее, и каменею, коленки дрожат. А как вызовет к доске — вообще вешалка… Ей было двадцать три, ее звали Катя. Где она и что с ней, понятия не имею.
— Да уж… — проговорил я.
Каналья продолжил:
— Ты, может, мне не поверишь. Тебе сейчас кажется, что этот порыв самый сильный и все навсегда… Так вот, проходит все. И боль, и радость. Делай то, что считаешь правильным.
Я кивнул, мысленно нарисовал Верин портрет. Надо Боре его заказать… Да нет, стыдно… Не стыдно! Как может быть стыдно, когда у меня нет ни одной ее фотографии!
— Я стараюсь. Спасибо, Алексей, — проговорил я и уставился в окно.
Занимался рассвет, и низкие тучи окрасились в цвет сукровицы. Приближался еще один златоносный день. Сколько их осталось, таких дней? Что делать потом? Уезжать далеко-далеко, чтобы покрывать новые территории? Жалко отказываться от такого дохода, почти тысяча долларов — это космос! Особенно когда — в день. Но дальние поездки — всегда риск, что нас прибьют и ограбят. Ладно, подумаю об этом потом, пока мы успеваем туда и назад. И даже гаишники не особо потрошат. А ведь есть к чему придраться!
Сегодня заклинание «Пустой» снова сработало, и нас ни разу не остановили. Результат — семьсот баксов мне на руки, и Каналья стал на сотку богаче. Он в день заработал больше, чем большинство людей — за месяц, а я поднял почти годичный доход.
В курортном поселке по моей просьбе мы заскочили на почту, но она оказалась закрытой. Значит, письмо Тиму не отправить, никак с ним не связаться и не узнать, что за подарок он получил.
Отправить письмо удалось только в понедельник. А значит, известия появятся не раньше четверга, но скорее, учитывая, как работает почта, — в пятницу.
Глава 3
Боец
Сегодня двадцать восьмое, последний день февраля. Завтра начинается весна! Правда — только календарно, нормальная погода установится хорошо если в апреле.
Через тридцать лет времена года сместятся. Март станет сопливым, как февраль, зато сентябрьская погода перенесется на октябрь, а в лучшие годы купаться можно будет и до ноября, но весна перестанет радовать. Например, сегодня, зимний день, а вон как солнечно, аж улыбаться хочется!
Надо связаться с Сергеем-строителем и начинать строить дом, а то слишком много денег накопилось — опасно. Скоро Зинаида Павловна начнет копать огород и может найти мою банку с долларами. В последнее время она присмирела, не поджидала нас, не нагружала мелочами, но думалось мне, что Зинаида Павловна не отстала, а копит силы для мощного натиска.
Что ж, у меня есть целая учебная неделя, когда появится время поискать квартиру, двушку или трешку. Или можно обойтись однушкой, потому что Наташка пойдет жить к Андрею? На цену смотреть не буду. Ну переплачу пять тысяч рублей, зато нервов сэкономлю на сто тысяч. Хозяева дорогих квартир побоятся лезть с претензиями, потому что будут дорожить жильцами. Когда еще найдется богатенький Буратино?
А еще грядет дополнительный выходной — восьмое марта, когда можно нагрузить «Зилка» по самое не хочу и рвануть с Канальей в дальние дали. Например, к южной границе, на курорты, где народ зажиточный за счет сдачи жилья отдыхающим. Там они будут грести нашу муку совковыми лопатами. Правда, чтобы оправдать бензин и жилье, надо прибавить сто рублей к той цене мешка, что будет в конкретный день, потому что цены с каждым днем все выше. Вернуться я рассчитывал минимум с тысячей баксов, Каналья разбогатеет на двести. Уедем мы в воскресенье, весь понедельник поработаем до упора, снова переночуем, во вторник выдвинемся назад, торгуя по дороге. Ехать-то оттуда восемь часов как минимум — целый рабочий день.
В школу мы с Борисом шли, улыбаясь, довольные солнышком. Возвращались, полные впечатлений, и с «пятерками» в рюкзаках, а я нес еще и сплетни о том, как новый русский своему любимому внучку закатил пир на весь мир. В этих сплетнях проскальзывало мнение тех, кто считал, что я сам заработал, потому что самородок, но таких было меньшинство. Ну и правильно, пока дом-крепость не построю, пусть думают так. А уж дома заборище забабахаю, собак заведу и дробовик, и дозорные вышки поставлю — пусть кто-нибудь попробует сунуться! И непременно у меня в подвале будет комната Скруджа со вмурованным в бетон сейфом.
