Хорошо все-таки в будущем, когда менты хоть мало-мальски начнут гонять всякую мелочь, и деньги будут на карточках. Вот скажи сейчас кому, что люди, найдя такую карточку, где и миллион может лежать, будут возвращать ее владельцу — не поверят же. Сочтут идиотизмом.
Но, едва мы открыли ворота, как хозяйка собравшаяся копать огород, бросив лопату, заковыляла к нам, держась за поясницу. У меня же там заначка! Клад!!! Что ж она так рано-то в огород полезла?
Но земля над прикопанной возле крана банкой с деньгами осталась нетронутой. Пока нетронутой.
— Мальчики! — воскликнула Зинаида Павловна, перекрывая нам дорогу. — Какой прекрасный день! Неизвестно, когда еще такой нам природа подарит! — И заискивающе уставилась в глаза.
Нужно было срочно спасать деньги! Я прошелся туда-сюда по огороду, вроде бы оценивая фронт работ: нужно было вскопать примерно четыре сотки жирного привозного чернозема. Поковырял лопатой там и здесь, достал пару камней, быстренько отрыл банку и спрятал в рюкзак, выдыхая с облегчением.
Копать, белить, красить и двигать мебель, да хоть с инопланетянами бороться, конечно, несложно, если бы была изначальная договоренность, что мы живем за небольшую плату, но досматриваем выживающую из ума бабушку. На такие условия никто не согласился бы, потому что досмотр стоит гораздо больше, чем мы платим за жилье. Но получается, что мы и платим, и досматриваем, и не можем распоряжаться своим свободным временем.
— Так понимаю, это надо сделать прямо сейчас безотлагательно? — отчеканил я.
Боря потух и повесил нос, мы оба ненавидели стоять на лопате, что делали каждую весну на даче.
— Дык дождь может пойти, — виновато пролепетала хозяйка и поплелась к лопате, прихрамывая особенно достоверно, так прихрамывая, словно она рисковала в любой момент лишиться конечности.
Я заметил, что, когда думала, что нас нет, Зинаида Павловна бодро бегала, хромота нападала на нее, только когда она видела нас, причем перемежающаяся — то на одну ногу припадала бедняга, но на другую.
Мысленно ругаясь, что снова полдня в бездну, я проговорил:
— Ну до трех дня хоть терпит? Нам некогда, мы учимся, а друзей я могу нанять.
Боря посмотрел на меня с надеждой.
— У меня денег нет, — отрезала Зинаида Павловна, — чтобы с ними расплатиться.
— Это уж мои проблемы, — проворчал я, с трудом скрывая злость.
А бабка словно специально пыталась разозлить меня еще больше:
— Что же получается, вы и мне платите, и работникам? Так нельзя, я так не хочу, это нечестно.
— А куда деваться, когда и учиться надо, и на тренировки ходить, и еще всякие дела, — как можно спокойнее проговорил я, думая, что все равно собирался поддерживать алтанбаевцев, чтобы, пока не начну стройку, они с голоду не померли.
Хозяйка запричитала, что она на такое не рассчитывала, а я, чтобы не терять время, выкатил мопед из-под навеса и полетел искать алтанбаевцев. Спустя полчаса нашел только Зяму и Понча, которые согласились постоять на лопате за пятерку на двоих.
Когда вернулся, увидел, что все-таки хозяйка запрягла Борю. Он с радостью передал лопату Зяме и рванул собираться на свою живопись, а я прочитал учебники, быстренько решил задачки и поехал на базу — чтобы меня там не забывали. Но и не забывал останавливаться возле столбов и заборов, обклеенных объявлениями, однако новых предложений о сдаче жилья не нашел. Придется самим расклеивать объявления и оставлять свой новый номер. Правда, бабка подслушивать может — ну и пусть.
С появлением компа Илья и Ян поостыли к приставке, Боря зачастил вечерами к Каретниковым играть в DOOM, остальные же, справившись с уроками, самозабвенно гоняли Марио. Они прошли игру неоднократно, знали, где какой засел зловредный моб, помнили, сколько где сделать шагов, чтобы собрать все монеты и миновать опасность.
Домой я вернулся затемно в начале восьмого. Огород был вскопан. Удовлетворенная бабка в засаде не сидела — видимо, оторвалась на алтанбаевцах, заобщала их до потери сознания. Наверное, нагрузила еще чем-то, за что они скоро скажут мне спасибо. Но радовался я рано, бабка все-таки за нами следила и выбежала навстречу мне, отчитываясь:
— Плохие парни, грубые. Так матюкались, так матюкались, у меня аж уши увяли. Я их попросила дрова наколоть, а они не стали, представляешь? Ну что, сложно было?
— Правильно, — сказал я, открывая дверь в свой домик, — потому что я им платил только за огород. Вскопали, кстати, все идеально.
— Мне надо дрова наколоть, вы же их расходуете.
— Сделаю, — кивнул я. — Где топор, знаю. Колоть буду небольшими партиями.
— Только парней этих не зови. Плохие, грубые.
— Извините, я жду звонок. До завтра.
Я вошел и закрыл дверь. Рванул на кухню и обнаружил там передачку от мамы, которую принесла Наташка: котлета и баночка пюре.
— Ты сегодня с нами? — обрадовался я сестре.
Наташка улыбнулась.
— Конечно! Андрей, прикинь, собрался в Москву ехать, закупить книги и торговать ими! — поделилась радостью она. — Трусами торговать он стесняется, продавать книги — нет. Они с Рудольфычем нашим договорились вместе ехать.
— А деньги у него откуда? — насторожился я. — Пусть не вздумает кредит брать у бандюков! Они сами потом его и разденут.
— Он у Рудольфыча занял. Ну, так сказал. В долларах, без процентов.
Шевельнулось дурное предчувствие.
— Кто ж сейчас такими суммами разбрасывается? Расспроси у него, сколько он занял и на каких условиях. А то придут мордовороты и свернут ему башку. Но это ладно. Хуже, что страдают и те, кто рядом. А это ты.
— Боря где? — спросила Наташка.
— С Каретниковыми остался.
Сестра положила руки на живот и отчиталась:
— Меня стало тошнить. Ну, не то чтобы вообще тошнит, так… кусок в горло не лезет и — если что-то совсем уж вонючее. И живот вроде вырос.
Она прижала мешковатую кофту к животу.
— Видишь?
— Не-а, — мотнул головой я. — Как была худая и плоская, так и осталась такой.
Наташка задумалась, погрустнела и сказала:
— Главное после родов не разжиреть. А то есть хочется больше, чем тошнит по утрам.
— Витаминов тебе надо, — посоветовал я. — Особенно нужна фолиевая кислота, чтобы нервная система малыша нормально формировалась.
— А на учет…
— Три месяца пройдет, поедешь в областной центр и встанешь платно. Сейчас в больницах могут и угробить. Еще раз: узнай про деньги, которые берет Андрей, это может быть для него фатально.
— Так я уже…
— Попытайся узнать все подробности, наводящие вопросы позадавай. Если ему понадобится совет или помощь, я готов к диалогу.
— Спасибо, — улыбнулась сестра. — Он прям горит этой идеей. Господи, неужели за ум взялся?
Мне подумалось, что, когда такой нерасторопный человек, как Андрей, лезет в торговлю, заканчивается это или обманом, или ограблением. Надеюсь, ему повезет, и я еще раз напомнил:
— У нас же дед в Москве, попрошу его…
Натка мотнула головой.
— Нет! Дед его пристрелит и сбросит в пруд. А риски Андрей все просчитал, доход получится бешеный.
— Наверное, так и есть, — поддержал ее я, вспоминая, как люди роились вокруг книжных завалов аж до начала нулевых.
Книги просто лежали на земле или на прилавках. Читатели подходили, спрашивали что-то конкретное, а продавцы говорили, что все разобрали, но книга обязательно будет через неделю. Хорошее дело, если подойти к нему с умом. Перспективное и доходное до середины нулевых. А потом бумажную книгу вытеснит электронная, и уличных книготорговцев не останется.
— С учебой у тебя как? — спросил я у сестры.
— «Пятерки». Контрольную по алгебре написала на «трояк», но я ее исправлю.
— Ты к нам надолго? — спросил я, усаживаясь за стол и накладывая себе ужин.
— На четыре дня, — сказала она и, подумав, добавила: — Я только пришла, а бабка уже достала. Она прям караулит, когда кто-то выйдет. Тогда я стала хлопать дверью. Она слышит хлопок — выбегает, ждет. Потом перестала выбегать, только в окно выглядывала, но я успеваю проскочить, пока она не видит, ей же еще одеться надо. Пацаны ее полдня развлекали, а ей все мало. Может, подыщем другое жилье? Хоть где, потому что достала бабка.
