деньги, оттуда уходит душа. Ну и просто из возраста вышел, хотя таких старичков, как он, там хватало с избытком.
– Не понял…
Его, как говорится, начали терзать смутные сомнения… Во-первых, острота зрения. К своим сорока оно у него стало не ахти. Приходилось уже носить очки чтобы видеть вдали. Сейчас же со зрением не было никаких проблем, несмотря на сумерки, он видел все ясно и четко.
А во-вторых, ощущение во рту… Не поганый прикус, имевший место быть. В общем, язык давал четко понять, что у него идеально ровный прикус, словно после хорошей такой работы дантиста с установкой «фарфоровой голливудской улыбки». А ведь имелись в этом плане проблемы… В общем, неровные у него были зубы.
Орлов, осознав неправильность, быстро проверил остальные зубы кончиком языка. И осмотр подтвердил, что зубы определенно не его: ни одной пломбы. Рефлекторно дернул рукой, но до рта, чтобы проверить уже все пальцами, не донес: рука принадлежала явно не ему.
Это рука была крепкая, грубая и натруженная, о чем свидетельствовали специфические мозолистые уплотнения на коже. Его собственные руки имели вид куда как более «аристократический», то бишь классические длани офисного планктона, что только и делали, как отбивали пальцами кнопки на клавиатуре да иногда брали ручку, чтобы поставить подпись.
Посмотрел на вторую руку. Зачем-то сравнил их между собой. Затем пропальпировал лицо. Хотя это было лишним, ибо на ощупь он и свое бы лицо не опознал. Хотя это тоже подтвердило пришедший ему в голову вывод, так как бороды он не носил, а сейчас она имела место быть, и волосы до плеч при его-то коротком ежике.
«Оп-па-на… приплыли…» – тягуче проползла тяжелая мысль.
– Я попал…
«Мечты, что называется, сбываются… – горько и даже несколько истерично подумал Орлов. – Хотел попасть в прошлое? Ну так ты попал… Ну а то, что хотел в собственное детство и своем теле очутиться, а в итоге улетел несколько дальше по времени и в чужую тушку угодил, ну так что ж… накладочка вышла у мироздания, бывает…»
Василий закрыл глаза и глубоко задышал, пытаясь унять дрожь, что начала колотить его тело. Шок. От него никуда не деться. Оставалось только радоваться, что лежит в доме-полуземлянке в одиночестве и еще никто не зашел внутрь и не заметил, что он очнулся. Василию требовалось некоторое время для принятия самого факта попадания, ну и как-то сориентироваться в ситуации, выстроить какую-то линию поведения.
С последним обстояло хуже всего, ведь он ничего не знал о реципиенте. Какого-то присутствия хозяина тела он тоже не ощущал. Не была доступна и память реципиента, но ему очень хотелось верить, что это все же временно и доступ к информации он скоро получит, потому как без инфы ему кирдык.
О том, чтобы признаться, что он вселенец из будущего, даже мысли у Орлова не возникло. Ничего хорошего его в таком случае не ждало бы. На костре, может, и не сожгут, хотя совсем не факт, все зависит от эпохи, но и на свободе не оставят, запрут в монастыре на хлеб и воду и начнут изгонять беса, а уж какими методами, так это даже лучше не знать.
Василий пошарил у себя (теперь уже у себя) на груди и нащупал нечто на шее, но по форме явно не крестик. Кружок типа монетки.
– Ага, все-таки времена викингов… Монастырь отменяется, просто принесут в жертву богам.
В руке болтался оберег, выполненный из темного металла, пока неясно, какого. Он его узнал сразу, все-таки в теме, а именно знак Перуна в виде руны «П». На другой стороне медальона находился знак «Секира Перуна».
«Отыгрывать беспамятного? – лихорадочно размышлял он. – А с чего бы я эту память вдруг потерял? Голова вроде целая, значит, никто мне по тыковке не засветил…»
Вариант выглядел крайне слабым еще и потому, что если бы реципиент реально потерял память, то говорить он все равно стал бы как раньше или вообще превратился бы в немого, да еще пускающего слюни дурачка, а Орлов местного наречия не разумеет.
«Разве что еще и немым до кучи прикинуться да язык со временем выучить? Благо у меня с этим проблем не возникнет, пара месяцев, и буду записным аборигеном… – мелькнула дополнительная спасительная идея. – Нет, это вообще уж ни в какие ворота не лезет. Окончательно запишут в помешанные, и тогда придется валить из родных мест, далеко и быстро. Все бы ничего, но, не имея никого за спиной, по жизни ничего не добиться ни в мои времена, ни тем более сейчас. А сейчас, судя по всему, у меня неплохой стартовый капитал, даже если я простой воин, глупо его потерять и все начинать с нуля. Так что даже с памятью нужно извратиться, но вывернуться!»
– Стоп… без паники… – сказал он себе. – Попробуем кое-что из ментальных техник… Авось поможет…
Орлов, усилием воли подавив в себе стремительно прогрессирующую душевную сумятицу, вспомнил о самогипнозе, что его по жизни раньше хорошо выручал.
«И что в конечном итоге закинул меня сюда… – пробурчал он мысленно. – Хотя без этого долбаного круга, да еще в сочетании с северным сиянием, явно не обошлось…»
Василий невольно задумался о том, что можно попытаться вернуться.
«Если есть куда… – резонно засомневался он в такой возможности. – Вдруг я там умер? В лучшем случае попаду в другое тело. Вот только кто сказал, что следующий вариант окажется лучше нынешнего? Это тело хоть молодое, здоровое и сильное, а могу попасть в дряхлого калеку старика-шамана, да еще в более глубокую эпоху, в каменный век в какого-нибудь неандера. Оно мне надо? Оно мне сто раз не надо… разве что совсем припрет».
Выбросив лишние мысли из головы, Василий начал мысленно зачитывать мантру, впадая в состояние отрешения, но с фиксацией задания на раскрытие памяти тела.
Несмотря на все с ним произошедшее, а также тревожную окружающую обстановку из-за опасения, что его в любой момент могут проведать и сбить с настроя, самогипноз у Орлова, на удивление, получился как по маслу, так легко и быстро, как в прежней жизни не всегда получалось даже в идеальных условиях и при внешних вспомогательных факторах (специальная музыка и медиатор-концентратор, в качестве которого у гипнотизеров выступает какой-то предмет, на котором концентрируется внимание «жертвы»).
«Кто я? Чье тело занял?» – вопрошал себя Василий Орлов на каком-то ином слое сознания.
В голове что-то забрезжило, заворочалось, как бывает, когда пытаешься вспомнить что-то давно забытое, ухватывая ассоциативные ниточки. А в следующий момент в голове словно взорвалась сверхновая, и вместе со
