власти у того, у кого она не подкреплена силой. Правда, пока неясно, зачем ему эта самая власть, но и отказываться от нее вот так просто тоже глупо, ведь, что ни говори, а быть хоть мелким да начальником все лучше, чем стать… Ну кем может стать сын вождя со славой падучего? По сути, никем. Разве что в ремесленники или там в торговцы податься, но это позорище.
Как бы то ни было, это тоже в общем-то вариант, если свалить куда-нибудь подальше, да хоть в тот же Крым… В этом направлении тоже можно хорошо развернуться, благо кое-какие знания и умения имеются. Можно в любое другое время, но не конкретно в этот промежуток времени, если исходить из предположения, что легенда с исходом славян правдива. А она, судя по всему, все-таки правдива. Так что власть политическую и военную, чтобы поступать так, как нужно ему, а не так, как скажет кто-то другой, нужно удержать в руках.
«С другой стороны, а оно мне надо? Может, действительно лучше перебраться в Крым? Заделаться купцом или ремесленником… Ту же бумагу стану делать. Стану богатым как не знаю кто… если не прирежут раньше за это богатство с целью завладеть технологией. Курорт, опять же, море, то да се… К чему мне этот геморрой с переселением? Это же просто песец какой-то… Придется пройти сотни и тысячи километров, рвя жилы, терпеть лишения: голод, холод, болезни, стычки, и весь путь усеян трупами. А спокойствия в Крыму на мой век хватит… наверное».
Рус тяжело вздохнул. Чувствовать себя дезертиром не хотелось, тем более ощущая, что может улучшить для людей условия похода, а это значит, что к месту финиша при его участии сможет добраться в разы больше людей, а это уже значительно лучшие стартовые условия для развития народа на новом месте… что, в свою очередь, может самым кардинальным образом изменить историю Руси.
Знать, что можешь, и даже не попытаться? Рус понял, что это отравит его жизнь. Сопьется к чертям в считаные годы.
«Значит, решено, никакого Крыма, тем более что он еще не наш, хе-хе…»
Да и возникло у него сильное сомнение, что удастся раскрутиться – сомнут. Он ведь станет одиночкой, а одиночки в эти времена, решившие прыгнуть выше головы, не выживают, шею ломают только так. За спиной всегда должна иметься сила в виде клана…
4
Мысли вернулись к легендированию своего состояния.
«Надо приплести к моему состоянию некое божественное вмешательство, – стал развивать один из вариантов выхода из сложившейся кризисной ситуации Рус, отмечая краем сознания, что кризис – это не только опасность, но и возможность для возвышения. – Это не только объяснит мою потерю сознания, но еще и повысит немного авторитет. Осталось только придумать, что сказать…»
Вот с тем, что именно сказать, и возникли некоторые трудности. Ведь надо не просто что-то брякнуть с загадочным видом, но чтобы это еще и сбылось.
«А что я, собственно, знаю-помню об этом времени?» – призадумался Рус.
Будучи реконструктором, он, конечно же, просмотрел историю более подробно и вдумчиво, чем ее изучает обычный человек, вот только осело в голове все-таки не сильно много, а уж конкретно об этом периоде и вовсе печально мало. Но кое-что все-таки осело. Плюс знания реципиента дополнили информацию, и от этого уже можно было плясать.
Итак, выяснилось, что сейчас на дворе пятьсот пятьдесят третий год от Рождества Христова (оно же – наша эра). Середина лета – пятнадцатое июля. Откуда такая точность, причем именно в такой датировке – РХ (НЭ)? Тут все просто: славяне достаточно плотно общаются с Восточной римской империей, ведя торговлю и время от времени нанимаясь на службу. Ну и набеги нет-нет да совершают на каких-нибудь римских союзников, а то и на полноценные римские поселения черноморского региона, так что датировку у соседей ведали, а оную в таком формате ввели всего двадцать восемь лет назад.
Из памяти Василия (реципиент об этом был не в курсе) Рус знал о трех мощных извержениях, что послужили причиной так называемого Позднеантичного малого ледникового периода. Точные даты Рус не помнил, но знал, что случилось это очень недавно, последнее извержение произошло и вовсе считаные годы назад. Старики постоянно ворчали, что погода в их молодости была куда как более приятной, а ныне с каждым годом все хуже и хуже.
Прежний Рус к таким речам относился с насмешкой, как к старческому брюзжанию, дескать, раньше и небо было голубее, и трава зеленее, и бабы толще. Но в данном случае именно так все и было, в том числе и в том, что касается баб, ибо недоедание никого не красит.
«Кстати, а что с моим семейным положением?» – заинтересовался Рус и сосредоточился на проверке памяти в этом плане.
А с этим обстояло как-то странно. Имелись рабыни-наложницы, аж целых три, гепидка, балтка и остготка, от них уже успело народится шестеро детей (четыре мальчика и две девочки, при этом одна девочка и мальчик успели умереть от болезней), а вот официальной жены почему-то не было. Даже невесты не имелось. Это при том что вступали в брачный союз тут достаточно рано не только девушки (в четырнадцать лет, как правило, все уже замужем), но и парни: шестнадцать лет, край – восемнадцать.
Пан почему-то не давал ему согласия на женитьбу. Впрочем, как выяснилось, не только ему. Есть другие сыновья, которые ходят до сих пор холостыми, это при том, что иные давно уже прошли данную процедуру окольцовывания, что старшие (тот же Беловод), что младшие.
«Стало быть, имеет на нас далекоидущие планы, и я все еще в обойме среди претендентов на верховную власть, в то время как женившиеся из нее вылетели по разным причинам, – понял он. – А жениться, по его задумке, мы, точнее победитель в гонке за трон кагана и “державную булаву”, заменяющую скипетр, должны не просто так и не на абы на ком, и уж, конечно, не по любви, а для скрепления кровными связями различных союзов по его образу и подобию…»
В общем, как понял Рус, жениться он должен сразу на множестве жен, чтобы к моменту объявления наследником не имелось ярко выраженной любимой и старшей жены и, соответственно, ярко выраженного же взрослого наследника. Все должно быть как у самого Пана, чтобы претенденты на власть от официального наследника имели примерно один возраст, плюс-минус пара лет.
Ну что сказать, не самый простой способ скрепления славянских племен в одну державу,
