У меня получилось!
Пискнув от восторга, я подпрыгиваю от нетерпения на месте и бросаюсь на шею Кассару, крепко сжимая его в объятиях. Чувствую, как он напрягается и замирает под моим напором, но я не собираюсь его отпускать. Мягко накрыв мои предплечья ладонями, мужчина размыкает мою хватку. Нет, ну что за бесчувственный чурбан, подумать только...
- Тебе нужно поесть, - тихо напоминает мне он.
- Без тебя не стану, — хочу, чтобы это звучало грозно, но все равно не могу сдержать рвущуюся усмешку.
- И кто из нас еще чудо природы? Идем, так и быть...
- Да и вообще, заруби себе на носу, я ненавижу проводить время в одиночестве!
- Правда? А я обожаю...
***
К вину Кассар так и не притрагивается, как и к аконитовой настойке. Зато, вопреки своему утверждению "я не голодный", съедает с удовольствием почти все, что я приготовила. Мне только остается прятать улыбку в бокале и стараться не спугнуть его более-менее ровное, почти что приподнятое настроение. Оказывается, я даже успела уже привыкнуть к его язвительным подколкам и постоянным подначиваниям. Мне нравится чувствовать рядом с ним себя не благородной леди, в обществе которой мужчины даже не бросают взгляд в их сторону, дабы не смутить их. Кассар с самого начала показался мне совершенно иным. Обращался со мной, как с равной себе. Не берет в расчет тот факт, что я женщина, может позволить себе и крепкое ругательство, и не совсем приличную шутку.
Я же, в отличие от мужа, успеваю выпить пару бокалов... Вино кажется мне удивительно терпким и сладким одновременно. А еще превосходно помогает справиться с волнением. Подумать только, еще в начале вечера я была готова рвать и метать молнии, а теперь даже вспомнить мне могу, за что могла злиться на этого чудесного, обходительного и невероятно заботливого мужчину
- Не стоит так смотреть на меня, - Кассар резко обрывает себя на полуслове, рассказывая до этого какую-то очередную забавную историю.
- Как? - не сразу понимаю, о чем он.
Щеки начинают предательски гореть. Нужно бы опустить взгляд, но из-за странного тепла внутри сигналы разума слишком с большим опозданием доходят до тела. Дыхание учащается, а мысли путаются.... Да что со мной не так?!
- Уже взошла луна. Если твое желание все еще в силе...
- Да, - тут же воодушевляюсь я, вскакивая со своего места.
- Тогда идем, - Кассар встает медленно, подавая мне руку. Я тут же вкладываю в нее свою ладонь.
Удивительно горячая, жесткая наощупь... И хватка даже немного грубая. Больше похоже, что со мной обращаются, словно с нашкодившим ребенком, а не как с девушкой. А ведь тогда, в первую нашу встречу, Кассар подал руку мне так галантно и вежливо... Что, оказывается, на него совсем не похоже. Интересно, что изменилось? Он до сих пор злится на меня за тот случай в шахте? Или.... У его поведения есть другие причины?
Переплетаю его пальцы со своими, подстраиваясь под быстрые, резкие шаги. Мы идем по лестнице куда-то наверх, минуя второй этаж и следуя к чердаку.... Поднимаемся на крышу? Сердце начинает стучать еще сильнее, потому что, кажется, я только теперь начинаю осознавать, что вскоре должно произойти.
4. Истинный дракон
На мгновение прикрываю глаза, поддавшись моменту, и касаюсь Кассара в ответ с нежностью, что идет из самого сердца, рассчитывая снова трансформировать ее в магию. Мужчина замирает, ровно перед тем, как открыть старую, обитую железом деревянную дверь.
- И так делать... Тоже не стоит, — совсем тихо говорит он мне, наконец выпуская мою руку из своей.
Каждый его запрет звучит для меня, словно бы призыв к действию. Ну почему? Почему все мое естество так и норовит нарушить все запреты, рисковать и провоцировать, а еще — совершенно не боится Кассара, несмотря на все его уверения, что он опасен? А главное — почему он сам до сих пор отталкивает меня? Не могла же я ошибиться насчет его чувств, ведь прежде все говорило мне об обратном: и сохраненный платок, и его ложь во спасение, чтобы защитить меня, и даже... даже то, что он сделал с Натаном. По сути, это проявление эмоций мужчины по отношению к женщине, или я совершенно ничего в этом не понимаю. Но теперь Кассар держится на расстоянии, отчаянно не желая нашего сближения.
Проведя ладонью в воздухе, мужчина буквально заставляет раствориться и исчезнуть железные засовы, а от оранжевых всполохов его магии становится по-настоящему жарко, словно бы он управляет самим воплощенным огнем. Раньше такого не было... Сейчас же даже глаза Кассара горят пламенем, а зрачки превращаются в узкие щелочки. Он уже перестает себя сдерживать... А внутри меня все изнывает и замирает в нетерпении, тянется к хищнику, что передо мной, жаждет прикоснуться к нему и полностью в нем раствориться... Да что с тобой такое, Чароит?..
Когда Кассар резко толкает дверь вперед, та с громким скрежетом поддается, открывая вид на ночное небо, усыпанное звездами. Я восхищенно делаю несколько шагов вперед, выходя на просторную, очень широкую балюстраду, залитую лунным светом. Это попросту не может быть крышей нашего малюсенького поместья... Пространство вокруг куда больше, а по ощущению находится куда выше. Ночной воздух обдает ледяной прохладой мои обнаженные плечи, но я совершенно не обращаю на это внимания.
— Это... Потрясающе! Как такое возможно? — с восхищением в голосе спрашиваю я, оборачиваясь к Кассару.
Он смотрит на меня все с той же смесью усмешки и удивления в глазах.
- А с чего ты взяла, что наш дом на самом деле такой, каким его видит человеческий глаз?
Я чуть было дар речи не теряю от изумления.
- Что?..
- Не бери в голову, — усмехается Кассар, делая несколько шагов по направлению ко мне.
- Но как...
Свежий ночной ветерок слегка развевает его волосы, а его пальцы тем временем касаются пуговиц на рубашке, ловко расстегивая одну за другой, отчего я замираю, не в силах продолжить фразу, я даже вопрос свою забываю. Кровь снова приливает к моим щекам... Однажды он это уже делал. И теперь... Снова? Но зачем?
- Лучше тебе отвернуться, - все еще улыбаясь одним уголком губ, тихо говорит Кассар. — Я собираюсь раздеться полностью.
- Что... Зачем?
- Чтобы сохранить одежду целой. Обращение неминуемо превратит ее жалкие лохмотья.
Поджав губы, отворачиваюсь. А я ведь только успела залюбоваться тем, как восхитительно лунный свет очерчивает рельеф
