class="p1">Мы знали эту историю, но все равно она привлекала нас: межгалактическая война, частью которой с некоторого времени стали и мы.
— Если эти ребята узнают, где находится Земля, они обязательно прилетят сюда, это лишь вопрос времени, — сказала Мэй.
— Как думаешь, есть какой-нибудь способ предотвратить это? — спросил Магнус, даже слегка выпятив грудь вперед.
— Надеюсь, ведь мне начинает нравиться этот мир.
Глава вторая
До Вашингтона домчали быстро. Мэй ехала с нами, на пару с Кэри. Сначала она с опаской отнеслась к собаке, но быстро прониклась к кокер-спаниелю симпатией, и вот они уже старые, добрые друзья. Пока мы мчали в столицу, Кэри как положил голову ей на колени, так и пролежал всю поездку.
Я ехал к Капитолию. В небе ярко сияет солнце. На мгновение показалось, что я кое-что увидел. Неужели корабль пришельцев? Сердце замерло, но быстро отпустило, когда я разглядел летящий в небе самолет. Полеты возобновились через полгода после События и, хоть большая их часть выполнялась по заданиям мировых держав, они становились все более и более обычным явлением.
Когда подъехали к Капитолию, я в очередной раз поразился его красоте. В классической архитектуре было что-то такое, что привлекает меня. Взять купола и колонны, это ведь признак силы.
Остановились у будки охранника, показали ему свои пропуска. Тот все время хмурился, а на меня взглянул аж два раза, прежде, чем отправиться в свою маленькую кабинку. Он заставил нас ждать добрых пять минут прежде, чем проворчал, что можем ехать дальше.
— Хороший служака, — с сарказмом сказал я.
— Мы все через многое прошли. Не суди людей строго, — сказала Мэри, успокаивающе положив руку мне на ногу. Для сурового ветерана военно-воздушных сил у нее оказалось золотое сердце и понимание других людей, что и меня вдохновляло быть несколько лучше.
— Прости, милая, ты права.
Магнуса и Наталью мы ждали у парадного входа, тех тоже мариновал на въезде тот же охранник, что так недоверчиво проверял наши пропуска.
Когда они добрались до нас, Магнус все еще был красным, а Наталья посмеивалась над ним.
— Не спрашивай, — буркнул Магнус и мы вошли внутрь здания. Я бывал тут уже много раз, но вид вложенного во все это труда каждый раз поражал меня. Нас встретил неприметный мужчина в очках и провел через ротонду, но, вместо того, чтобы отправиться в один их нескольких залов заседаний, нас провели в библиотеку. Нос уловил запах старинных книг, кожи и дерева, мне захотелось остановиться прямо здесь, усесться на один из стульев и расслабиться с одним из древних переплетенных томов с историческими фактами.
Вместо этого нас провели к одной из неприметных дверей, сопровождающий открыл ее. Вооруженные охранники по обе стороны двери наблюдали за нами то ли с интересом, то ли с чувством долга. За дверью обнаружилась винтовая лестница тускло освещенная несколькими старинными, настенными светильниками. Мы стали спускаться по ней, у меня возникло ощущение, что мы сейчас направляемся туда, куда дорога многим и многим заказана. Мэри шла сразу за мной, положила ладонь на плечо, ободряюще сжала его. Я обернулся, приподнял бровь, мол, что тут происходит?
— Может, нас пригласили в табачный клуб Сената? — пнул меня локтем Магнус, когда мы добрались до подвала.
— Сюда, — пригласил гид и повел нас по длинному коридору, освещенному такими же светильниками, как на лестнице. Это придавало коридору зловещий вид, подумалось, что на этот раз нас ждет нечто большее, чем обычная встреча в духе: «еще раз спасибо за спасение мира».
— Не нравится мне, что-то, происходящее, — тихо сказала Наталья.
— Мне тоже, — так же тихо ответила Мэри. Кэри шел рядом с ней на коротком поводке, но умудрялся обнюхивать все, до чего дотягивался.
Нас провели через двойную дверь из красного дерева и мы оказались в комнате, где около большого стола толпились несколько человек. Я заметил Патрис Далхаузи, временно исполняющего обязанности президента. Поскольку предыдущего сыскать не смогли, а вице-президент отказался, пришлось придумывать другие варианты. Ходили слухи о выборах, но опросы показали, что сейчас пока народ доволен тем, как мадам И.О. президента ведет дела. Нужный баланс благотворительности и экономического стимулирования, по крайней мере, мне так казалось.
Мадам президент заметила нам и жестом пригласила к большому столу. Она была эффектной женщиной средних лет, с черными, как смоль, волосами, собранными в консервативный конский хвост.
— Добрый день. — Она широко улыбнулась, и, насколько я ее знал, сейчас она была искренне рада нас видеть. Кивком показала на свободные стулья. — Пожалуйста, присаживайтесь.
Народ в комнате при нашем появлении замолчал, а после приглашения президента тоже расселись по своим местам.
— Кто-нибудь хочет перекусить? Кофе, чай? — поинтересовалась мадам президент. Я еще раньше обнаружил, что проникся к ней симпатией. Там, где другой будет ждать, пока кто-то выполнит за них такие простые задачи, она самолично налила нам кофе, подлила в чашку Магнуса сливки и пододвинула блюдце с кусочками сахара.
Я сидел, зажатый между Мэри и Натальей. Магнус и Мэй расположились дальше по правую сторону. Я взял чашку с кофе и приготовился слушать, зачем нас позвали сюда. Взглядом окинул остальных присутствующих, подумал, что некоторые вполне могут быть мне знакомы, но не уверен. Вот, к примеру, мужчина в военной форме с кучей медалей на груди. Прежде, чем до меня дошло, кто все эти люди, Далхаузи встала. В комнате воцарилась тишина, а мадам президент глубоко вдохнула и заговорила:
— Нам нужно поговорить о нависшей над нами угрозе. Мы попросили вас, всех пятерых, прийти, потому что нам интересно ваше мнение по этому вопросу. Все знают, кто вы такие, все знают, что вы спасли жителей планеты, все знают, что многим обязаны вам. Всем. Именно благодаря вашим усилиям мы все сегодня здесь. И первое, то мы хотим — убедиться, что у вас есть все, что вам нужно. Если чего-то не хватает, дайте мне знать, и я лично позабочусь о том, чтобы у вас было то, что нужно.
— Любой поступил бы так же, — сказал я. Понятия не имею, зачем, но вот захотелось сказать хоть что-то.
Мадам президент только головой покачала. Ей вторили еще несколько человек.
— Не думаю. До падения на Солнце оставалось самое большее несколько часов. Не каждый решился бы ринуться в пекло.
За год мы узнали,
