блекли все прежние неприятности.
- Мне очень жаль, леди Эвелинн, – услышала я непривычно тихий голос. - Примите мои соболезнования.
Кивнула, не отвечая. Γолос все ещё не слушался, а рыдать на глазах у Дарча я не желала.
- Я поднял протокол прошлого осмотра дома Пакса, – продолжил дознаватель уже более привычным тоном. - В комнате был ковер – вот почему стражники не догадались, что стол передвинут. Преступник скрыл под ковром следы от ножек стола на паркете. Поскольку внутрь Пакс никого не пускал, никто из опрошенных не мог указать на то, что стол стоит не на месте.
Я открыла глаза. Лицо Дарча было совершенно обычным. Будто некоторое время назад он не заходил в комнату, где лежало мертвое тело и не разглядывал с присущим ему вниманием кровавую надпись. Другой на его месте оставил бы меня в покое наедине с горем. Но не этот.
- А запах? - спросила я. - Запаx разлагающейся плоти? Кто-то же должен был его почувствовать?
Дознаватель пожал плечами.
- Бродяги вряд ли позвали бы стражу, чтобы разобраться в его источнике. Соседи, растащившие вещи и мебель, тем более. А больше там никого не было. Но даже если бы кто-то что-то заподозрил, не забывайте – Черриш Пакс был алхимиком. В лабораториях пахнет вовсе не духами. Один аромат серы чего стоит.
Пока мы ехали, я искоса разглядывала Дарча, пытаясь отвлечься от желания плакать. Сначала он сидел, глядя в окно и держа спину так ровно, что моя мама была бы в восторге. А затем извлек из внутреннего кармана сюртука небольшой блокнот и принялся что-то рисовать.
- Взгляните, – произнес он спустя некоторое время, протягивая блокнот. – Я ничего не упустил?
Я с удивлением взяла блокнот и, кажется, пoбледнела, потому что он тут же спросил:
- С вами все в порядке?
«Линн… Я умер не зря!» - было написано на листке. И не просто написано! Дарчу удалось скопировать по памяти каждую букву, каждый мазок или пятно крови. Он даже доски пола изобразил с такой похожестью, что у меня по спине побежали мурашки.
«Бесчувственный чурбан!» - мысленно возмутилась я, но ничего не сказала, поскольку теперь поняла, что именно привлекло мое внимание в надписи там, в комнате.
- Вы тоже это заметили? - спросил Дарч.
- Заметила что? - сделала непонимающее лицo я.
- Надпись сделана двумя разными почерками. Какой из них принадлежал госпоже Асмус?
- Верхний. Вот этот хвостик у «Л». Она всегда делала его таким… затейливым…
На этой фразе я сломалась – слезы полились градом.
Дарч, словно ждал этого, тут же протянул белоснежный платок. Он издėвается надо мной, что ли? Злость на себя и на дознавателя привела меня в чувство. Качнув головой, я отвергла его «подношение» и принялась искать в сумочке свой платочек с вышитой золотой монограммой в углу. Почему-то казалось, что вид родового герба придаст сил. Пожалуй, я даже пожалела, что рядом нет деда Бенедикта – уж он-то не позволил бы мне быть нюней!
От раздраженного движения руки из сумки выскользнул конверт с письмом и упал на пол. Дознаватель наклонился, чтобы поднять его, но я опередила. Мои пальцы коснулись его, и я удивилась тому, как они холодны. Как у трупа.
- Важное письмо? - поинтересовался Дарч, выпрямляясь.
- Неважное, - резко ответила я, пряча конверт в сумку. - У вас же есть тайны, раз вы не говорите, где живете?
- Леди Торч, тайны вам сейчас не просто не выгодны, но и опасны, - ровно произнес он. - Я – ваш друг, если вы ещё не успели заметить. Я здесь, чтобы помочь вам.
- А я не нуждаюсь ни в чьей помощи! - зло вытирая мокрые щеки, ответила я и отвернулась.
В лице Дарча не дрогнул ни один мускул, но мне показалось, что он глубоко задет.
Когда онтикат остановился у дверей моего дома, дознаватель молча открыл дверцу, приглашая меня на выход. Едва я ступила на мостовую, дверца захлопнулась, и онтикат уехал. Я смотрела ему вслед, а перед глазами плыли строки, написанные кровью на дощатом полу. «Линн…». Валери звала меня, она хотела, чтобы я что-то узнала от нее! Но кто же тогда написал «Я умер не зря!» твердым и острым почерком? И кому предназначалось это, второе, послание?
***
Бреннон отвернулся от окна гостиной, в которое смотрел долгое время после моего рассказа об утренних событиях. Он был если не шокирован, то сильно удивлен. И совершенно точно встревожен.
- У воров говорят: «Кто попался единожды, попадется снова», - сказал он. - Недаром у меня возникло отвратительное предчувствие насчет тебя и Департамента имперского сыска. Не стоило иметь с ними дела. Себе дороже!
Я задумчиво покрутила в пальцах письмо Бродяги и ответила с тяжелым вздохом:
- У меня не было выбора. А даже если бы и был, все уже случилось. Мне нужно думать, что делать дальше.
- Нам, лисенок, нам нужно думать, - невесело улыбнулся Расмус, и у меня потеплело на cердце. – Значит, говоришь, в полночь серый будет ждать нас?
- Да, – кивнула я. – Но мне запретили выезжать из столицы. Наверняка, за нашим домом наблюдают.
- Не наверняка, а точно, – хмыкнул мoй помощник. – Я насчитал троих. Ты очень важная персона – Эвелинн Αбигайл Торч, раз тебя охраняет столько ищеек!
Я подошла к окну, остановилась рядом с Расмусом и выглянула на улицу, пытаясь увидеть тех, кто следил за мной.
- Но, Брен, там никого нет, кроме случайных прохожих
- Как бы не так! – хмыкнул он. - Вон тот господин в сером совершенно случайно проходит мимо нашего дома… уже в четвертый раз! Должно быть, заблудился. Вон там, на крыше напротив, притаился другой господин, пытаясь слиться с каминной трубой. Думаешь, он считает себя голубкой? Тогда почему не воркует?
- А третий? - изумленно спросила я.
- Видишь нищего на углу?
- И он тоже?!
- Внештатный сотрудник, – кивнул Расмус. - Работает по всему городу, куда пошлют. - Он хихикнул и добавил: - Деньги, которые ему подают, сдает в Департамент по накладной, представляешь?
- И откуда ты все знаешь? – восхитилась я и вернулась к столу. - Как бы то ни было, мне нужно попаcть на эту встречу. Бродяга пишет, что я – его последняя надежда, а он не похож на человека, склонного к обману.
