объяснения казались еще менее вероятными. Курьерский катер, очевидно, прошел через пролив Долфин, что, безусловно, означало, что он также пересек море Зибедии. Никакой курьер из Хэйвена или Ховарда не прибыл бы с этой стороны, и Хивит весьма сомневался, что Шарлиэн из Чисхолма в данный момент особенно интересовалась перепиской с Нарманом из Эмерэлда. И, судя по тому, что этот парень выбрал пролив между островом Кэлли и побережьем Эмерэлда, он определенно не хотел привлекать внимание блокадной эскадры.
К несчастью для него, он уже это сделал, и было очевидно, что его корабль, несмотря на весь его изящный дизайн, в этих условиях был немного медленнее, чем "Уэйв".
- Готовность к бою, - сказал он и наблюдал, как сокращается расстояние между двумя кораблями, когда начал бить барабан.
* * *
Расс Соэл изо всех сил старался не ругаться, когда чарисийская шхуна неслась прямо на него. Очевидно, его информация была еще более устаревшей, чем он опасался, когда епископ-исполнитель Томис отдавал ему свои приказы. Он не ожидал увидеть чарисийские военные корабли в самом заливе Эрейстор. С другой стороны, он также не ожидал увидеть золотого кракена на черном флаге Чариса, развевающегося над тем, что раньше было эмерэлдской крепостью на острове Кэлли.
Рассредоточение военных кораблей чарисийцев было самым ярким доказательством полной их победы в битве при проливе Даркос. Когда Соэл покинул Мэнчир, истинные масштабы поражения флота союзников все еще оставались неясными. То, что это было сокрушительное поражение, было очевидно, но все в Корисанде цеплялись за надежду, что большинство кораблей, которые не вернулись, нашли убежище в Эмерэлде, где они якобы помогали Нарману защищать его якорную стоянку.
Очевидно, нет, - кисло подумал Соэл.
Теперь он мог видеть ровно четыре корабля, считая шхуну, атакующую его собственный катер, и на каждом из них были цвета Чариса. Они также были широко рассредоточены, чтобы охватить как можно большую часть залива, и они не стали бы этого делать, если бы существовала хоть какая-то вероятность того, что кто-то может подумать о нападении на них. Это, в сочетании с тем фактом, что все островные укрепления, которые Соэл мог видеть со своего юта, явно превратились в базы чарисийцев, а не Эмерэлда, совершенно ясно давало понять, что "флота союзников" больше не существует, а тем более того, который все еще защищал свою якорную стоянку.
Соэл никогда прежде не сталкивался ни с одной из новых чарисийских шхун и был поражен тем, как близко к ветру может плыть эта штука. А также размерами и мощностью ее парусов. У его корабля было такое же количество мачт, но у "чарисийца" должна была быть как минимум вдвое большая площадь парусов. Он также обладал достаточной устойчивостью и размерами, чтобы нести столько парусов, и в этих условиях двигался гораздо быстрее, чем мог показать его собственный корабль.
Количество орудийных портов, расположенных вдоль его борта, было по меньшей мере столь же впечатляющим, и он почувствовал, как напряглись мышцы его живота, когда из них высунулись короткие дула пушек. - Отец?
Он взглянул на своего заместителя. Вопрос из одного слова совершенно ясно показал напряженность другого священника, и Соэл не мог его винить. Не то чтобы у него был ответ на то, о чем, как он знал, на самом деле спрашивал этот человек.
- Мы должны убедиться в том, что мы видим, брат Тимити, - сказал он вместо этого. - Держите наш курс.
* * *
- Он не меняет курс, - сказал Урвин.
Его следовало бы побить за избыточные заявления об очевидном, - подумал Хивит.
- Да, не меняет, - согласился коммандер с огромной сдержанностью, поскольку дальность для стрельбы неуклонно падала. Расстояние сократилось до менее чем трехсот ярдов и все еще снижалось, и он задавался вопросом, как далеко зайдет другой шкипер, назвав то, что, как он, несомненно, надеялся, было блефом "Уэйв". - Передайте наводчику, чтобы он был готов выстрелить перед носом.
Урвин колебался. Это была крошечная заминка. Кто-то другой, возможно, вообще не заметил бы этого, но Урвин был первым лейтенантом Хивита более шести месяцев. На мгновение Хивит подумал, что ему придется повторить приказ, но затем Урвин тяжело отвернулся и поднял свою кожаную говорящую трубу.
- Приготовьтесь стрелять по его носу, мастер Чарлз! - крикнул он, и стрелок "Уэйв" помахал в ответ в знак понимания приказа.
* * *
- Думаю, что он...
Брат Тимити так и не завершил это конкретное наблюдение. В этом не было необходимости. Ровный, сотрясающий звук одиночного выстрела довольно красиво акцентировал его, и Соэл наблюдал, как пушечное ядро рассекает волны, прорезая белую линию на их гребнях так же чисто, как спинной плавник любого кракена.
- Он стрелял в нас! - вместо этого сказал Тимити. Его голос был пронзительным от возмущения, а глаза широко раскрыты, как будто он действительно был удивлен, что даже чарисийцы осмеливаются так оскорблять Мать-Церковь. И, возможно, так оно и было. Соэл, с другой стороны, обнаружил, что на самом деле это не так.
- Да, это так, - согласился младший священник гораздо спокойнее, чем он чувствовал.
Я действительно не верил, что они это сделают, - подумал он. - Уверен, что не верил. Так почему же я не удивлен, что они это сделали? Это начало конца света, ради Бога!
Он снова подумал о депешах, которые он вез, кому они были адресованы и почему. Он думал о слухах, которые ходили шепотом, о том, на что именно надеялись князь Гектор и его союзники... какие награды им обещала Церковь.
Нет, не Церковь, - сказал себе Соэл. - Рыцари земель Храма. Есть разница!
И все же, даже настаивая на этом про себя, он знал лучше. Какие бы технические или юридические различия ни существовали, он знал лучше. И это, понял он теперь с чем-то очень похожим на отчаяние, было причиной того, что он действительно не был удивлен.
Даже сейчас он не мог выразить это словами, не мог заставить себя посмотреть правде в глаза, но он знал. Что бы ни было правдой до массированного нападения князя Гектора и его союзников на королевство Чарис, чарисийцы так же хорошо, как и Соэл, знали, кто на самом деле стоял за этим. Они знали реальность циничных расчетов, легкомысленную готовность уничтожить целое королевство в крови и огне, а также высокомерие, которое побуждало и вдохновляло их. На этот раз "храмовая четверка" слишком далеко вышла из
