– Дейзи Брюстер? Я Рейчел Фишер, личный секретарь редактора. – Рейчел сообщила это с таким видом, словно речь шла по меньшей мере о королевском титуле. Интонация ее была резкой, но голос приятный. – Можете подождать в приемной, пока вас примет редактор.
Дейзи последовала за Рейчел. За раздвижной дверью оказался длинный коридор, ведущий в просторный редакционный зал. Дейзи издали бросилось в глаза множество столов и людей. Рейчел повела девушку направо к матовой стеклянной двери с надписью черным шрифтом: «Главный редактор».
Они вошли в приемную. В противоположном конце комнаты Дейзи увидела дверь черного дерева, на которой была такая же табличка, только буквы были золотистого цвета.
– Садитесь, пожалуйста. Вы не хотите снять пальто? – вежливо, но повелительно Рейчел указала в сторону дивана, обитого бежевой кожей. Сама она придвинула вращающийся бежевый стул к дубовому письменному столу и стала сосредоточенно разбирать документы, лежащие рядом с пишущей машинкой.
Безукоризненный порядок на письменном столе свидетельствовал о том, что здесь правит женщина. Дейзи сняла пальто и положила его рядом с собой на диван. Девушку раздражали попытки Рейчел Фишер внушить ей трепет. Но сердце ее стучало так громко, что, казалось, Рейчел слышит его биение.
На столе Рейчел зазвонил телефон. Она неторопливо подняла одну из трубок.
– Да? Я передам редактору. Вы будете на месте после ланча?
Выслушав ответ и не сказав ни слова, Рейчел повесила трубку.
Тут же зазвонил другой телефон.
– Да, она здесь.
Положив трубку, мисс Фишер поднялась и сделала рукой грациозный жест в сторону двери.
– Редактор ждет вас.
Дейзи встала и перекинула через руку пальто – оно прекрасно гармонировало с цветом юбки. Рейчел открыла черную дверь, и Дейзи вошла в кабинет Бена Фронвелла.
Первое, что она увидела, – огромный письменный стол. Над ним на стальном листе в полстены золотилась увеличенная карта Великобритании – гравировка в латуни, подумала Дейзи, – а вокруг Великобритании карта остального мира, но в гораздо меньшем масштабе и уже медью. На полу лежал плотный черный ковер. Мебель вся тоже была черной, кроме письменного стола из красного дерева. Мужчина за столом оторвался от бумаг и с легкой усмешкой внимательно посмотрел на Дейзи. Дейзи поразил яркий голубой цвет его проницательных глаз. Затем он встал и обошел вокруг стола, чтобы пожать девушке руку. Редактор «Бастиона» оказался полноватым, среднего роста, всего на несколько дюймов выше Дейзи. Каштановые волосы, мясистое лицо. Пиджак Фронвелла был наброшен на спинку стула, с которого он только что встал. Мягкий шерстяной жилет расстегнут, рукава рубашки закатаны, узел галстука ослаблен. В свои тридцать три года он был самым молодым главным редактором издания на Флит-стрит. Дейзи почувствовала почтение и одновременно расположение к этому человеку. Многие испытывали именно эти чувства, впервые столкнувшись с Беном Фронвеллом.
– Садитесь, мисс Брюстер, – предложил Бен, указывая в сторону огромного черного дивана с подлокотниками. Сам он занял одно из черных кожаных кресел рядом с диваном. В семьдесят шестом году офисы многих высоких чиновников были обставлены знаменитыми стульями работы Чарльза Имса. В офисе отца Дейзи в банке тоже был такой стул. Но Дейзи впервые находилась в кабинете, где стояло целых два имсовских стула. Девушка увидела, что Бен Фронвелл держит в руках письмо, которое она отправила на его имя. Она знала письмо это наизусть – ей пришлось переделать его раз пять, прежде чем она осталась довольна текстом. Машинку ей дали гостеприимные хозяева дома на Кадоган-сквер.
– С чего это вы написали, что познакомились со мной на вечеринке в редакции Би-би-си?
Бен Фронвелл явно не считал нужным тратить время на светские любезности. Если бы Дейзи разбиралась в английском акценте, она сразу догадалась бы, что перед ней уроженец Йоркшира.
– Моя приятельница, в доме которой я остановилась, работает на Би-би-си. Она взяла меня с собой на эту вечеринку. А когда я призналась, что хочу попробовать получить место в «Бастионе», она настояла, чтобы я написала прямо вам, сказав, что вы один из тех мужчин, которым меня представили в тот вечер.
– Сто лет не бывал на вечеринках Би-би-си, – возразил Бен Фронвелл. – Терпеть не могу этих сборищ напыщенных идиотов и всезнаек.
Дейзи вспыхнула. Неудивительно, что она никак не могла вспомнить лица этого человека. «О, Господи! – подумала она. – Как глупо все вышло».
– Как только я увидела вас, сразу поняла, что подруга ошиблась, – призналась она смущенно.
– Что ж, вы, по крайней мере, верно уловили, что, когда чего-то хочешь, надо идти сразу на самый верх и просить там. Вот вы и здесь. Итак, чего же вы хотите?
– Я недавно в Лондоне. Восхищена вашей газетой. Хотела бы узнать, не найдется ли у вас подходящей для меня журналистской работы.
Дейзи умела казаться уверенной в себе, одновременно оставаясь вежливой. Хотя, конечно же, самоуверенность Дейзи была напускной – ей было явно не по себе под проницательным взглядом Бена Фронвелла.
– А у вас есть опыт подобной работы, мисс Брюстер?
– В Рэдклиффе я писала для одного женского журнала. А потом была внештатным корреспондентом журналов «Вог» и «Филадельфия энкваерер». В общем, я занимаюсь этим года два, – поспешно добавила Дейзи.
Девушка не любила и не умела лгать. Боясь, что ей не поверят, она начинала вставлять в свой рассказ массу ненужных и неубедительных подробностей, и этим почти всегда выдавала себя.
– В таком случае, вам должно быть лет двадцать пять. А выглядите вы значительно моложе, – заметил Бен Фронвелл.
– Это оттого, что я веду правильный образ жизни, – ответила Дейзи.
Фронвелл рассмеялся. Ему нравились волнистые волосы, ниспадавшие на плечи девушки, ясные серые глаза и даже веснушки Дейзи. Очень, очень хорошенькая.
– А где вы живете?
– Я жила в Филадельфии. А теперь хочу снять квартиру в Лондоне.
– Почему?
– Хочу здесь работать. Мне всегда казалось, что человек из-за океана может взглянуть на вещи совсем иначе. А в журналистике это, пожалуй, самое ценное.
– А вы состоите в профсоюзе?
– Нет. Не было времени этим заняться.
– Замужем?
– Нет.
– А хотите?
– Не тороплюсь.
Интересно, почему этот человек все время усмехается? Дейзи это смущало.
– Знаете ли, профсоюзы буквально затерроризировали большинство газет на Флит-стрит. Мало кто рискнет принять на работу журналиста, который не промучился до этого в какой-нибудь провинциальной газетенке на мизерном окладе. Я один из немногих, кто поступает по-своему. Вы поэтому и обратились именно ко мне?
