Некроз Помпео сжег таз Бентли, ударил в один из самых опасных узлов, но сутенер выкарабкался: два месяца провалялся в госпитале, поменял по государственной страховке таз, за свой счет – ноги, усилил руки и позвоночник, потратив на дополнительные операции небольшое состояние, и вернулся на улицы полноценным пингером. Несколько раз обращался к Ли за новыми maNika и мелкими пингами[4], а теперь решил установить разъемы для пингер-дрона.
Бентли хотел летать.
– Робохирург предлагает использовать классическую схему с тремя несущими точками, – Ли поставил тележку с монитором напротив сутенера и указал на нужные места карандашом. – Нижняя фиксируется на позвоночник, для чего наденем на него крепежное кольцо, верхние точки войдут в пластину, которую мы установим в районе четвертой пары…
– Ребра менять будешь? – оборвал китайца сутенер.
– Бессмысленно без замены позвоночника, – тут же ответил Хаожень. – А диагностика показала, что с нагрузкой ваш позвоночный столб справится. Вы его отлично усилили.
– Сколько времени займет операция?
– Около четырех часов.
– Нужные пинги у тебя есть?
– Да, конечно, я подготовился…
– Тогда приступай.
– Хорошо, – китаец помялся. – Мистер Бентли, вы ведь помните, что для полетов на пингер-дроне в городской черте нужна лицензия?
– Твое какое дело? – окрысился сутенер.
– Просто спросил.
– Хочешь сообщить копам об операции?
– Я не обязан, мистер Бентли.
– Вот и молодец, Ли, делай свое дело и не забывай, за что тебя ценят.
За умение молчать, глубокие знания и «чистую» медицинскую лицензию, позволившую приобрести робохирурга и проводить пинг-операции любого уровня сложности. Ли Хаожень числился в реестре Департамента здравоохранения, платил налоги, вовремя сдавал квалификационные экзамены и не имел проблем с полицией. Однако основными его клиентами были уголовники, высоко ценившие мастерство китайца.
– Начинай операцию!
– Но есть и плохие новости, – выдохнул Хаожень, внимательно прислушиваясь к шуму в приемной.
– Какие? – насторожился сутенер.
– Один человек, имя которого вам ни о чем не скажет, настоятельно попросил о встрече с вами, мистер Бентли, – рассказал китаец. – В настоящее время он ведет переговоры с вашими телохранителями.
– Они его не пускают? – не понял сутенер.
– Он их убивает, – кротко объяснил Хаожень и вежливо добавил: – Извините.
– Кому ты меня сдал?! – взревел беспомощный Бентли, однако вопль не произвел на Ли ни малейшего впечатления.
– На прощание хочу сказать: мне очень жаль, что вы не сможете исполнить свою мечту, мистер Бентли, – произнес Хаожень, отодвигая тележку с монитором от лица сутенера. – Честное слово.
– Какую мечту? – громко спросил вошедший в операционную мужчина – широкоплечий крепыш с округлым добродушным лицом. В его руке можно было легко представить дымящийся пистолет, но именно представить: будучи человеком воспитанным, Джехути Винчи явился в операционную без оружия, лишь над его головой вились черные, едва различимые точки размером с пулю сорок пятого калибра каждая. Это были «москиты», стая микродронов-камикадзе, выбирающих для атаки наиболее уязвимые и незащищенные места противника и взрывающиеся при ударе. «Москиты» управлялись самообучающейся нейросетью и подчинялись хозяину, как хорошо выдрессированная стая охотничьих собак.
Официально этой технологии не существовало.
Но полевые испытания уже начались.
– Тебе все-таки позволили взять «москитов», – изумился китаец.
– У меня нервная работа, – вальяжно объяснил Джа.
– Ты кто такой? – заорал Бентли. – Что происходит? Что с моими парнями?
– Можно посмотреть? – вежливо спросил Ли.
– Смотри.
Одна из летающих бомб, подчиняясь неслышному приказу Винчи, приземлилась на указательный палец Хаоженя и замерла. Ли стоял рядом с сутенером, и прилет микродрона заставил того замолчать.
– Красивый.
– Изящный, – поправил китайца Джа. – Он изящный, брат, все хищники изящные. – И улыбнулся. – Я думал, с телохранителями придется повозиться, но малыши сделали все за меня. Так и хватку потерять недолго…
– В приемной грязно? – забеспокоился Хаожень.
– Чистильщики прибудут через три с половиной минуты, они на светофоре отстали. – Микродрон взлетел и принялся исследовать операционную – нейросеть была любопытна, – а Винчи поинтересовался: – Так о какой мечте шла речь?
– Мистер Бентли мечтает летать и пришел ко мне ради установки дрон-разъемов, – рассказал Хаожень.
– Ты кто такой, урод?! – рявкнул опомнившийся сутенер, поворачивая голову к Винчи. – Ты понимаешь, на кого наехал?!
– Летать, – повторил Джа, после чего стянул с Бентли маску и деловито заклеил рот скотчем. – Кстати, можно устроить, я как раз думал о чем-то подобном… – замер и покосился на китайца, сообразив, что в голосе Хаоженя отчетливо слышалась грусть: – Что случилось?
– Все нормально, – попытался отмахнуться китаец, но не получилось.
– Я вижу, что ты расстроен.
Сутенер вращал головой, делал страшные глаза, но на него не обращали внимания.
– Из-за чего мне расстраиваться?
– Ты мне скажи… – Джа прищурился. – Проклятье, Ли, этот урод тебе понравился?
– Мы разговаривали, – неохотно ответил Хаожень, старательно пряча от Винчи взгляд. – И на мгновение он показался нормальным.
– Что же он такого сказал, что ты заделался матерью Терезой?
– Ничего особенного…
– Неужели ты поверил в наличие у Бентли души только потому, что он захотел летать и чувствовать себя свободным?
Сутенер громко замычал.
– Почему нет? – Хаожень серьезно посмотрел в серо-стальные глаза Винчи. Спокойные до равнодушия.
– Потому что люди – странные существа, брат, – ответил Джехути. После чего достал карманный коммуникатор, открыл страницу с «моделями» и протянул китайцу. – Хочешь познакомиться с буклетом фирмы эскорта, которая принадлежит твоему «другу» Бентли? Перечень предлагаемых услуг: любая фантазия клиента. Вообще любая. Минимальный возраст «моделей» – семь лет, и они уже сидят на героине. – Винчи выдержал короткую паузу и поинтересовался: – Не хочешь с ними поговорить о мечтах, брат? Можно устроить: я наберу номер, договорюсь, переведу оговоренную сумму, и их привезут в течение часа. Любого возраста.
Хаожень отвернулся.
Джа кивнул, убрал коммуникатор, повернулся к продолжающему мычать сутенеру, выдержал короткую паузу и спросил:
– Мой друг сказал, что ты мечтаешь научиться летать?
Спросил так, будто сутенера только что ввезли в операционную и он может ответить.
* * *
Тюрьма портового управления
Нью-Йорка и Нью-Джерси
США
– Полное имя?
– Эрна Феллер.
Компьютер пискнул, подтверждая совпадение имени и голоса, и надзирательница продолжила:
– Иммиграционный номер?
– Отсутствует! – заученно ответила девушка, глядя прямо перед собой.
– Причина?
– Гражданство США.
– Номер уголовного преследования?
– KWS87401263.
Всю эту информацию главная надзирательница женской половины тюрьмы Джуди Абрамс по прозвищу Зуботычина могла узнать, просканировав «арестантский чип» – информационную полоску, приклеенную ко лбам заключенных, однако Зуботычине доставляло удовольствие выслушивать ответы выстроившихся перед открытыми камерами женщин. Женщин, которые находились в ее полной власти. Джуди наслаждалась страхом, появляющимся в глазах заключенных, когда она оказывалась поблизости; нравилось прикасаться и трогать «подопечных», особенно молодых, свежих; и очень нравилось избивать слишком гордых и независимых за «неподчинение» или «попытку сопротивления». Как правило, после одного-двух уроков они превращались в покорных рабынь, готовых исполнить любую прихоть надзирательницы.
А прихотей у нее было много.
– Причина уголовного преследования?
