удивилась.
– Ну…– Ник замялся.– Тебе, наверное, надо переодеться? Не подумай, ты хорошо выглядишь. Но я готов подождать, если ты пойдешь домой приводить себя в порядок. Черт… Странно звучит, конечно, ты и так в порядке. – Ник окончательно стушевался.– Просто я за последние года два так привык к Лили и ее подругам. Они без макияжа с собачкой не выйдут погулять, не то, чтобы в кафе без полного парада. Вот я и подумал…
Ира оглядела Ника. Джинсы, белая рубашка-поло и кожаная черная куртка, белоснежные кроссы, все стильно и наверняка дорого. На ней же джинсы самые обычные, розовый свитер с мятным вязаным орнаментом и бежевые кеды, все, что называется фирмы ноунейм. Макияжа минимум, волосы собраны в хвост. Переодеваться не будет, вот какая есть, так и пойдет. Не в кафе в Англитере же Ник ее приглашает.
– Если в кофейне нет специального дресс-код а, то я и так могу пойти. Я и без макияжа себя спокойно чувствую. Разве что за курткой сбегаю.
– Никакого дресс-кода,– Ире показалось, что Ник облегчённо тихонько выдохнул.
Через минут пять они ехали в машине. В салоне играла лёгкая музыка, Ира не особо вслушивались какая, не попса или тяжёлый рок и ладно.
– Слушай, я все хотела спросить: а Ник – это сокращение от Никиты или Николая?
– Ни то, ни другое,– парень широко улыбнулся. – У меня несколько специфическое для России имя – Николас.
– Николас? Ну и фантазия у некоторых родителей. Николас и Лилианна. Или тебя в честь кого-то назвали?
– Меня так назвал отец в честь тестя. И Галина не знаю, чем руководствовалась. Но вряд ли к моему имени подбирала.
– Почему к твоему,– Ира не понимала.
– Ну она же не мать мне, а мачеха.
– Мачеха? Она твоя мачеха? А Лилианна – сестра?– произнесла Ира растерянно.
– Ну да. А ты что подумала?
– Я…ну.., – Ира смутилась. Чего она только не подумала, но точно не родственные отношения.
– Что я парень Лилианны?
– Ну или любовник Галины Васильевны
Ник расхохотался громко и заливисто. Ире стало стыдно, лучше бы промолчала. Вот кто за язык тянул?!
– Извини, я не хотела обидеть.
– Да нет, что ты. Просто такого я ещё не слышал! У нас хорошие отношения с Галиной, совсем не как в сказках про мачех. Но это долго рассказывать все перипетии наших семейных отношений. За чашкой кофе я все тебе расскажу, тем более мы почти приехали.
Кофейня была действительно уютной. Просторное помещение, много зелени и мебель натурального дерева светлых оттенков. Негромкая музыка и приличное расстояние между столиками создавали камерную атмосферу. Они заняли столик у окна в дальнем углу и сделали заказ – кофе и по три вида пирожных на каждого.
-Я сладкоежка, могу сладкое пирожное чаем с сахаром запивать. А кофе вообще не представляю без сахара и сливок, – покаялся Ник. – Горький кофе – деньги на ветер,– он широко улыбнулся.
– Я тоже люблю сладкое, но не в таких количествах. Если с пирожным, то чай без сахара, а кофе вообще люблю, чтоб было много молока, сливок и совсем чуть-чуть кофе. Я бы сказала, что запах молотого кофе я люблю больше, чем вкус.
– Кстати, тут бариста делает совершенно невозможные рисунки на кофейной пенке, можешь подойти посмотреть. Тебе как художнику будет интересно.
Это оказалось действительно интересно. Картинку можно было заказать, и Ира попросила нарисовать ей кораблик или парусник. Вышло очень правдоподобно. Даже жалко было пить такую красоту.
– Ну, рассказывай, – Ира напомнила, что Ник обещал ей рассказ.
– Если тебе интересно…
– Очень. С таким именем твоя семейная история должна быть не хуже бульварного романа,– Ирино настроение было превосходным и хотелось подшутить над Ником.
– Нуууу, пожалуй до бульварного романа мы не дотянули, но история ещё продолжается.
Отхлебнув кофе и отломив пирожное, Ник принялся за рассказ.
Родители его познакомились в Латвии, когда отец служил там по линии посольства. Мама – Елена Николасовна, если можно так сказать, по отцу латышка, по матери русская. Встретились они на приеме в консульстве и спустя пару месяцев знакомства расписались. Была ли то любовь обоюдная и все же расчёт со стороны отца, Ник не знал. Но по окончанию срока службы отец не остался в Латвии, а вместе с женой уехал домой, в Ленинград.
– Представляешь, у меня в свидетельстве так и написано : место рождения – Ленинград!
– Представляю. У меня тоже так написано. И в паспорте тоже, не только в свидетельстве.
– Назвал меня отец в честь деда, потому что тот ему помог материально и связями, когда они вернулись в Ленинград. Подробностей не знаю. Дед, как и положено отличному дипломату, был молчалив, сдержан, больше слушал, чем говорил. А с отцом я отношений не имел. Родители развелись, когда мне было лет пять или шесть. И мы с мамой довольно быстро уехали с ее новым мужем в Испанию. К деду меня присылали на каникулы – я учился в пансионате в Испании, языки мне всегда давались хорошо. Потом отец женился и родилась Лили. У нас с ней разница 10 лет. Когда мне было 15 , отец умер. И надо было делить наследство. К тому моменту Союз рухнул, а отец, имея деньги и связи, построил бизнес, связанный с перевозками. И Галина поехала решать вопрос с наследством не к матери, а к деду в Латвию. Я уже тогда жил с ним. Дед потом говорил, что нечасто ошибался в людях, а в Галине ошибся. Ты знала, что она была моделью до замужества, не особо удачливой, поэтому так зацепилась за отца?
– Нет, откуда бы я знала.
– Она и Лили так толкала на эту стезю, чтоб удовлетворить свои амбиции. Хорошо, что у сестры данные есть и желание. Иначе, идти против Галины было бы равносильно самоубийству.
После смерти отца Ника на Галину наехали авторитеты и она, по совету и при помощи деда, отдала бизнес, получив отступные в виде нескольких квартир и торговых помещений. Дед же настоял, чтобы вся недвижимость была сразу поделена между тремя наследниками. Квартиры сдавались или после ремонта продались за большие деньги. А потом Галина постепенно один за другим стала открывать салоны красоты, маникюра, магазины одежды. Сама оказалась не дурой, да и смогла сколотить преданную ей команду профессионалов. Так и выплыла в смутные времена и потом поднялась.
– Когда мне было 14 лет дед заболел и затребовал меня к себе. Я год отучился в посольской школе в Латвии. Мама опять развелась и искала счастья на просторах Европы, благо дед хорошо обеспечивал. Но отдавать меня ей он не хотел и договорился с Галиной, что после смерти деда, я уеду жить в Санкт-Петербург. За это она получала право пользоваться частью активов до моего совершеннолетия. Так я и
