Вся королевская моча веками хранится в огромных стеклянных резервуарах, герметичных и градуированных, что помогает хранителю скрупулезно вести графики. Истинные патриоты с пристрастием следят за поведением кривой, во многом определяющей престиж монарха. Каждый раз, когда побит кто-то из предшественников, устраиваются гулянья, но король стареет и тщетно глушит пиво, ввозимое, не жалея затрат, из Голландии; удастся ли ему обставить короля Солнцестояние IV, который жил три тысячи лет назад и уровень которого выше, чем у него, на добрый метр?
Осужденные на смерть заточены в подвалах, где находятся королевские резервуары, которые подчас заботливо приоткрывают. Хватает какой-то секунды.
КОРОЛЬ предпринял путешествие в Рим специально для того, чтобы увидеть папский дрын. Заявил, что заплатит, выкупит, если придется, души всех африканских чернокожих, но его увидит.
Он заявился со всей своей свитой — примерно десять тысяч душ — прямо в собор Святого Петра и сообщил, что намерен квартироваться там, пока не получит удовлетворение.
Кардиналы, смущенные такой самоуверенностью и озадаченные, не скрывается ли за этим довольно-таки неотесанным требованием реальное благочестие, решили его прощупать:
«У папы дрын как у всех и каждого, зачем в этом убеждаться, не ограничится ли король тем, что поцелует его кольцо?»
Король рассмеялся. Нет, его не обведут вокруг пальца, он желает видеть именно дрын и не собирается приводить никаких доводов. А на остальное он плевать хотел. Пусть всё устроят.
Кардиналы, совсем не в своей тарелке, ибо папа каждое утро спрашивал о причине присутствия сей не слишком спокойной публики у себя в базилике, поставили всё на карту, объявив ему, в чем дело.
Они выражались такими экивоками, цитируя по ходу дела Плавта и Ювенала, что папа не понял ничего из того, о чем ему хотели сказать, и ограничился тем, что пообещал предоставить королю аудиенцию.
Король, который отлично знал, что добьется этой аудиенции, ибо ничто никогда не могло ему помешать, был-таки представлен.
Папа счел его приятным малым, позабавился, выслушав рассказы об обычаях его страны на том архаическом диалекте, каковой только он один во всей Европе, почитай, и мог разобрать, и предложил ему прогуляться по саду, дабы показать свои орхидеи.
Король, учуяв великую минуту и желая предоставить папе возможность себя проявить, внезапно остановился, чтобы отлить. Папа, боясь не соответствовать высокому гостю или оскорбить его своей сдержанностью, счел милосердным последовать его примеру.
Король, искоса удовлетворив свое любопытство, раскланялся с папой, который так никогда и не узнал, предметом какого совершенно необычного интереса в тот день стал.
В ПАРЕ лье от столицы, если выехать из южных ворот, раскинулся еловый лес, где круглый год открыта охота на человека. Стреляют с первого взгляда. Тот, кто ищет смерти, но не имеет смелости ее себе учинить, прогуливается там дни напролет, поджидая охотника, которому заблагорассудится его пристрелить. Но охотники не любят легкую добычу, предлагающую себя, словно шлюха. Таким обычно стреляют в пах, чтобы жизнь не казалась легкой прогулкой. За исключением тех случаев, когда охотники, обманутые незаряженным ружьем кандидата в самоубийцы, не сводят с ним счеты раз и навсегда.
Для настоящего охотника всё удовольствие состоит в том, чтобы подстрелить охотника же, застать его врасплох после тысячи засад, тысячи уловок, увидеть его наконец у себя на мушке, живого, шагающего, выслеживающего, палец на курке.
Король превосходен в охоте подобного рода, моду на которую, собственно, и ввел; редко, чтобы он возвращался в королевский дворец без доброй дюжины ушей и ружей подстреленных охотников.
Но и он, Неприкасаемый, Священный, Король, рискует своей шкурой, любой может его подстрелить. Поэтому поговаривают, что он добирается по подземному туннелю до центра леса, где устраивается в засаде в люке, и довольствуется тем, что стреляет по проходящим мимо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Легенда о его неуязвимости столь сильна, что молодые люди поклялись друг другу его достать и уходят каждое утро, невинные жертвы, на поиски короля, чьи козыри, уловки, инкогнито и даже само отсутствие превращают его преследование в более потрясающее предприятие, чем выслеживание зверя из Грезиводана.
Всё же рассказывают, что в один прекрасный день его на ровном месте застукал какой-то лже-охотник, который от радости не мог удержаться и взял его на мушку своего ржавого ружья. Король не двигался, он ждал, когда прозвучит выстрел, потом презрительно удалился.
Тот же, воспрянув духом, и думать перестал о самоубийстве, купил настоящее ружье и стал ныне вдохновителем и фетишем честолюбцев, желающих поспорить с выпавшей ему удачей.
ПИСЬМО КОРОЛЯ СВОЕЙ ДОЧЕРИ
Твое пребывание у кормилицы подходит к концу. Скоро тебе исполнится пятнадцать, ты уже взрослая девушка: пора объяснить некоторые вещи, которые отец имеет право и даже обязан объяснить своим детям, дабы причастить их миру, а не бросать растерянных в житейское море.
Следующей весной ты выйдешь замуж за своего брата. Ты не видела его уже десять лет, но, могу уверить, это отличный парень, он сумеет с честью исполнить свои обязанности перед государством, ибо супружество есть священное установление и как таковое требует посвящения и не может обойтись без целого протокола.
С моей стороны было бы непорядочно бросить тебя в руки брата, не оставив на твоей коже кусочка нетронутой территории, где его воображение могло бы возвести свои феерические замки и укоренить великие любовные порывы. Юноша его возраста естественным образом не преминет почтить в твоем естестве места, славнейшие своими переменчивыми чарами: я имею в виду рот, где расступается скелет и гниют зубы, груди, каковые в этом году принято носить в столице высоко приподнятыми и широко расставленными, и, наконец, прекрасное лоно, предмет донельзя спорный, делимый между долгом и страстью, личностью и родом, смешивающий одно с другим и их заодно компрометирующий.
Человек моего возраста и опыта привык полагаться на реальные ценности, именно их я и хочу привить тебе как личности, прежде чем передать тебя брату. Если верить дошедшим до меня отзывам, вкупе с фотоснимками, коими я располагаю, твои ягодицы обрели объем и линию, превращающие их в лакомый, поистине королевский кусочек. Так что не удивляйся моему посещению в первую же по возвращении сюда ночь. Ты отдашься моим ласкам доверчиво и безраздельно, ибо я рассчитываю почтить твою плоть своим членом, великолепие коего воодушевляет моих воинов и заставляет подрагивать коронованные головы на сто лье вокруг моих земель, на восток и на запад, далеко за широкими морями во всех столицах, где мое имя разносится как удар кулаком по столу.
Твой обожаемый отец
МЫСЛИ КОРОЛЯ
§ Смерть родителей, или рана, которая заживает.
§ Работа — развлечение для бедных.
§ —Титьки вверх!
— Вознесем их ко Господу.
— Сие достойно и праведно есть.
§ Сто́ит мне посвятить тот или иной час, не отданный любви и сладострастию, Миру, вечному покою жизни в своем сознании, как мне кажется, что я стал богом.
§ Мыслящий — и мыслящий, следовательно, о чем-то ином.
§ Забавно думать, что тьма порождает свет, что тьме не стерпеть во тьме. Глубоководным рыбам, чтобы очаровывать своих жертв, даны светящиеся глаза, человеку — разум. С этой точки зрения, свет — не только тревога тени, но и как бы ее самое дерзкое выражение, каковое наконец-таки позволяет ей существовать по контрасту, бесконечно самоуничтожаясь.
