Причем это ярая пропаганда сопровождается сознательными искажениями, а порой просто непониманием сути событий. Недавно в Ялте я дискутировал с американскими политиками и был поражен тем, насколько извращенными и одновременно примитивными выглядели их высказывания об Украине, включая и присутствовавшую там Хиллари Клинтон. Она, во-первых, объявила, что Таможенный союз является восстановлением СССР, поэтому Украине ни в коем случае нельзя в нем участвовать, что уже является чепухой, поскольку этот ТС создан по совершенно иным принципам. Далее, она заявила вообще нечто невероятное, что конкурентными преимуществами Украины являются сланцевый газ и шоколад. То есть человек вообще не понял, в какую он страну приехал и что в ней производят.
Вот с таким уровнем мышления и понимания люди тратят миллиарды долларов, чтобы вбить клин между нашими странами и народами. Мы недооценили напор и натиск, недооценили американскую геополитику, смысл которой на постсоветском пространстве традиционно британский, образца 200-летней давности, – «разделяй и властвуй». Но делается это уже при несравненно более высоком уровне информационных технологий.
– Можно ли сейчас спрогнозировать дальнейшее развитие ситуации на Украине? В какую сторону качнется маятник?
– Это будет зависеть от президента Украины. Он сейчас находится в обстановке ползучего переворота, и поскольку он является гарантом Конституции, безопасности и целостности Украины, то у президента нет выбора. Либо он защищает украинскую государственность и подавляет мятеж, спровоцированный и финансируемый внешними силами, либо он рискует потерять власть, и тогда Украину ждет нарастающий хаос и внутренний конфликт, из которого не видно выхода.
Перспективы США– У меня еще один вопрос к вам как к известному экономисту. Имеется ли шанс в ходе преодоления затянувшегося мирового финансового кризиса изменить господствовавшую два десятилетия либеральную модель спекулятивного «бумажного» капитализма в пользу более эффективной и справедливой модели устройства мировой экономики.
– Всё зависит от действий стран, которые на сегодня являются главными донорами мировой финансовой системы доллара. Это, прежде всего, Китай, Япония, Россия, Индия, Южная Корея, арабские государства. За счет них Соединенные Штаты финансируют свой дефицит торгового баланса, свою военную мощь, свои политические интервенции за рубежом, в том числе и на Украине. Кроме того, сложившийся международный финансовый порядок несправедлив – он основан на неэквивалентном внешнеэкономическом обмене, в котором РФ ежегодно теряет только на разнице в процентных ставках 35–40 млрд, долларов. В целом же Россия недополучает порядка 100 млрд, долларов в год. Схожие потери несут и Китай, и другие участники БРИКС.
Какое-то время такое положение вещей можно было терпеть как некую плату за стабильность финансово-экономических отношений, но мы видим, что по мере нарастания внутренних трудностей в США, по мере роста их госдолга нарастает и их агрессивность, они становятся всё более опасными. В такой ситуации достаточно странам-донорам договориться, как ситуация изменится кардинально. Проблема, однако, в том, что никто не хочет нарастания кризиса, поэтому пока превалирует ожидание того, что, может, удастся договориться в рамках G20 о новой мировой финансовой архитектуре. Но проходит одно заседание «большой двадцатки» за другим, обсуждаются второстепенные, хотя и важные проблемы, а ключевой вопрос, ради которого G20 изначально собиралось, – устранить причины глобального финансового кризиса – табуирован и вынесен за пределы обсуждения, поскольку американцы принципиально не хотят говорить на эту тему.
Соответственно, если не удастся переубедить США, то мы встаем перед дилеммой: либо это сделать без американцев, тогда их страна погрузится в чудовищный экономический кризис и риски этого кризиса очень велики для всех участников мировой финансовой системы, либо мы и дальше вынуждены будем платить всё больше и больше денег. Пока цены на нефть высокие, мы можем себе это позволить, но в случае снижения цен на углеводороды, когда не будет таких финансовых возможностей, поддержка невыгодного нам мирового финансово-экономического порядка ляжет на нас тяжким бременем. Значит, нужно как можно быстрее менять данную систему, стараясь это сделать наиболее бесконфликтным способом.
Беседу вел Николай Хренков
Славянский вопрос
На вопросы журнала отвечает директор Института славяноведения Российской Академии наук Константин Никифоров
– Константин Владимирович, отношения славянских государств между собой редко бывали безоблачными, такая же картина наблюдается и в наше время. В такой ситуации уместно ли говорить о славянском единстве в рамках единой Европы?
– Славяне, к сожалению, не очень дружные народы, но ведь не только они. Ничем не лучше две другие европейские этнические общности – народы, говорящие на романских и германских языках. Можно вспомнить многочисленные войны романских народов друг с другом и такие же войны между германцами. Другое дело, что после Второй мировой войны западноевропейские народы начали строить «единую Европу» и к сегодняшнему дню имевшиеся противоречия оказались во многом нивелированы в условиях Европейского союза. Славяне же, увы, наоборот, в конце прошлого века «отличились» межэтническими гражданскими войнами на территории бывшей Югославии, приведшими к ее развалу, а также распадом СССР и Чехословакии.
Можно сказать, что после окончания холодной войны славяне оказались расколоты и в целом проектом «единой Европы». Многие славянские страны вошли или стремятся войти в Евросоюз (а то и в НАТО), другие – Россия и Белоруссия – остаются за рамками евроинтеграции, создавая собственный Евразийский союз. Промежуточное положение занимают Сербия и Украина. В подобной ситуации фактор принадлежности к славянству, к славянскому миру в межгосударственных отношениях славянских стран ощущается весьма слабо.
Панславизм– Может быть, это связано с тем, что все славянские народы, кроме русских, на несколько сотен лет потеряли свою государственность, входя в состав различных империй – Османской, Австрийской, Российской, Германской?
– Долгое отсутствие независимости у относительно небольших стран Центральной и Юго-Восточной Европы, конечно, не может не сказываться. Жизнь в буфере между Россией и Западной Европой наложила свой отпечаток. Привычка опираться прежде всего не на свои собственные силы, а на какое-либо крупное государство или союз государств осталась. Между тем давно пора стать хозяевами в своем доме, вспомнить старые лозунги типа «Балканы – балканским народам». Его можно перефразировать и в лозунг «Славянский мир – славянским народам». Малые страны Европы вполне могут проводить более самостоятельную политику. Классический пример – Швейцария. То, что это не совсем утопия и для славянских стран традиционного зарубежья, доказал, в частности, бывший чешский президент Вацлав Клаус, который приложил много усилий, чтобы в современных условиях превратить Чехию в субъект мировой политики.
– Сохраняют ли актуальность в настоящее время идеи панславизма? Можно ли говорить о том, что это идеологическое течение окончательно кануло в Лету или же есть шансы на его возрождение?
– Отвечая на этот вопрос, следует копнуть в историю и разобраться с терминами. Где-то на рубеже XVIII–XIX веков начинается мощный процесс национального возрождения зарубежных славянских народов, связанный с их национальным пробуждением, ростом национального самосознания, периодом романтизма в национальных культурах, формированием литературных языков, началом борьбы за национальное освобождение и восстановление государственности. И всё это начинается с появлением почти во всех зарубежных славянских странах великих просветителей, «будителей», как их тогда назвали.
Практически все деятели славянского национального возрождения (естественно, кроме поляков) обращали свой взор к России – единственному независимому славянскому государству того времени. Существовала надежда, что великая славянская страна поможет своим братьям в их освобождении. Многие из славянских «будителей» приезжали в Россию. Предпринимались даже многочисленные попытки создания общеславянского языка на базе русского.
Кроме тяги к России, появилось и тяготение славян друг к другу. Именно с этого периода можно говорить о таком понятии, как идея славянской взаимности или славянской общности. Идея славянской взаимности ощущалась в тот период довольно сильно. В то же время в самой России отношение властей к «славянской теме», или «славянской идее», было непростым. Этому мешали и польский вопрос, и боязнь осложнить отношения с Австрийской империей. Гораздо активнее «славянской идее» был привержены общественные деятели, не связанные официальными государственными обязательствами. Отсюда, кстати, берут свое начало отечественные славянофилы.
