– Есть!
Ответы из машинного отделения также не заставляют себя ждать.
В рубке, где я нахожусь рядом с рулевым, у его маленького штурвала, почти незаметно, что электромоторы начали свою работу. Только по водовороту от винта, грязному и бурлящему слева под кормой "Дейчланд" и по тому, как справа вода разбегается по сторонам и отходит к корме, заметно, что машины заработали. Медленно поворачивается большая зеленая спина подводного кита, принимает вначале поперечное к фарватеру положение, дает малый ход вперед.
– Обе машины – стоп!
По инерции лодка медленно продвигается, при этом, подобно громадному чудовищу допотопных времен, натягивает трос.
Окинув быстрым взглядом фарватер и пристань, я вижу, что образовалось достаточно места для маневрирования.
Я приказываю отдать буксир, дать обеим машинам средний ход вперед. Положив руль влево, мы поворачиваем, проходим свободно мимо пристани верфи, где большой серый военный корабль заканчивает свое вооружение. Затем я приказываю положить руль прямо и дать машинам полный ход вперед.
Корма начинает равномерно дрожать под усиленной работой машин, пенящийся водоворот от винта вытягивается, мы развиваем ход и все быстрее "Дейчланд" скользит по грязной воде гавани к заливу, в открытое море, на океанский простор.
Мы проходили мимо большого серого военного корабля, который заканчивал свое вооружение.
Первый день в море
Длинными валами катит свои волны навстречу нам Северное море. Погода ясная, свежий NNW. Я стою со своим первым вахтенным офицером в рубке, в "ванне". Так мы окрестили непроницаемую защитную стенку, которая, закругляясь на навигационной площадке, охватывает входной люк рубки и имеет некоторое сходство с гондолой аэростата. Перед ней находится верхняя ходовая рубка, но ею можно пользоваться только при хорошей погоде.
Сегодня мы в своих непромокаемых костюмах стоим за защитной стенкой, т. к. море настолько бурное, что нас может промочить насквозь. Держа в руках переговорную трубу в центральный пост, где рулевой передает по телеграфу приказания в машинное отделение, напряженно прислушиваешься: глухо шумит вода, нос зарывается, пенящиеся волны омывают палубу и с силой разбиваются о рубку, а сам, в своей жесткой одежде, пригибаешься за защитную стенку… Эта гимнастика повтоояется каждую минуту.
Миноносец делает крутой поворот, исчезает в волне, и, развивая ход, удаляется, выпуская клубы дыма.
В промежутках стоишь, прислушиваешься к завыванию ветра в такелаже мачт и смотришь по сторонам. Немецкий берег на юго- востоке уже исчез из виду, и конвоирующий нас миноносец составляет последнюю связь с родиной.
Вскоре мы приближаемся к крайней немецкой передовой позиции. Четыре охранных корабля проходят мимо, вытянувшись в кильватерную колонну, и поднимают сигнал: "Счастливого пути''. Наш верный конвойный быстрым ходом приближается к нам, его экипаж приветствует нас троекратным громким ура; офицеры на мостике берут под козырек, мы, двое одиноких в рубке, отвечаем им. Затем миноносец исчезает в волне, делает красивый поворот, развивает ход и, постепенно уменьшаясь в размерах, удаляется, выпуская густые клубы дыма.
Мы предоставлены самим себе и идем навстречу неизвестности. Я решил не давать времени для размышления над этим обстоятельством. Со всех сторон нам теперь грозит опасность, я должен убедиться – в полном ли порядке лодка и "держу" ли я ее в руках, со всеми машинами и аппаратами для погружения.
Командую: "Готовься к пробному погружению".
Ответы из централа [* Центральный пост.] и рубки получаю быстро. Люди спешат по своим постам. Еще бешено стучат нефтяные двигатели, а я уже даю звонок "тревога" и прыгаю в рубку. Входной люк захлопывается, и тотчас же моторы умолкают.
Секунду чувствуется легкое давление в ушах. Но мы уже разъединены с наружным миром, наступает тишина. Однако тишина эта лишь кажущаяся.
Затем раздается команда:
– Открыть вентиль.
Последующие моменты так необыкновенны, что тот, кому хоть раз удалось испытать их, не забудет это никогда.
Вентиляция открыта, с шумом вырывается из резервуаров сжатый воздух. Одновременно раздается гигантское, прерывистое пыхтение, словно фырканье и храп допотопного чудовища, настолько сильные, что в ушах ощущается почти болезненное давление. Затем шум становится равномернее, но зато к нему прибавляются громкое ворчание и пронзительное гудение. Все самые разнообразные тона машин центрального поста соединяются в один несвязный гул, в какое-то сумасшедшее, дьявольское пение, но которое все же после глухих, тяжелых ударов нефтяных двигателей производит впечатление тишины, хотя одновременно и кажется более сильным и раздражающим. Пронзительный свист в целом ряде цистерн показывает, что механизм погружения действует. Он и ворчит, и выводит целые гаммы вверх и вниз, и по мере его утихания и появления более глубоких тонов, почти физически чувствуется вливание громадной водяной массы. Появляется ощущение того, что словно сам одновременно с лодкой становишься тяжелее и опускаешься в бездну. Даже если и не наблюдаешь в иллюминатор рубки и в перископ последовательность погружения, чувствуешь, как опускается носовая часть, как борта с пеной исчезают под волнами и вода все выше плещется вокруг рубки, пока все не окутывается зачаровывающими сумерками морской глубины.
Только наши верные лампы светят. Теперь действительно наступила тишина. Едва лишь слышен слегка дрожащий ритм электродвигателей. Следуют приказания:
– Глубина 20 метров.
– Обе машины, средний ход вперед.
Командир транспортной подводной лодки "Дейчланд" капитан П. Кёниг.
Я слежу по манометру, как мы погружаемся. Благодаря принятию внутрь воды, мы увеличили водяной балласт нашей лодки на несколько тонн – закрытый герметически корпус сделался тяжелее того объема воды, который он вытесняет, – и наша рыба-великан погружается в свою родную стихию. Вместе с тем мы одновременно идем вперед, благодаря работе электродвигателей, причем эта двигающая нас сила винтов, производя давление на горизонтальный руль, превращает наше погружение как бы в плавное скольжение с горы. По достижении желаемой глубины, что немедленно указывается манометром, дальнейшее погружение останавливается совершенно просто, т. е. из балластных цистерн выкачивается вода, и лодка становится опять легче. Яростное ворчание помп служит также признаком, что мы приближаемся к нашей цели. Затем ворчание это прекращается, одни электромоторы продолжают гудеть, и из централа доносят:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
