себе волю, пустилась в пляс – руки взлетели в воздух, ноги сами собой пританцовывали.
– Они сюда едут, они вправду сюда едут! Мы станем знамениты! – ее лицо расплылось в счастливой улыбке. – По-настоящему знамениты!
Когда-то, давным-давно, «Цыплятам Фрэнни», казалось, действительно были предначертаны размах и слава. Город тогда был больше, мир вокруг казался меньше, а одержимый смелыми идеями владелец ресторана папаша Фрэнк, правнук основательницы Франни и отец мужа Аманды, тоже Фрэнка, был местным магнатом недвижимости и одним из главных деловых воротил Меринака. Готовый цыпленок фирмы «Банквет» в холодильнике или куриный пирог с этикеткой «Типпин» на полке супермаркета неизменно вызывали его пространный монолог о том, как они побалуют «Цыплятами Фрэнни» всю страну или, по крайней мере, покупателей всех супермаркетов Среднего Запада. Тогда вместе с папашей Фрэнком его идеями было одержимо и все их семейство. Тогда он стоял у руля, Нэнси занимала пост способного и надежного первого помощника, а Аманда только время от времени подменяла во «Фрэнни» официантку, потому что в первую очередь была матерью и женой, а во вторую – студенткой.
Теперь же, спустя шесть лет после автомобильной аварии, в которой погибли оба Фрэнка, а заправлять делами остались Нэнси с Амандой, ресторан едва сводил концы с концами. Каждый новый день приносил только новые счета, новые налоговые декларации и выматывающий душу – по крайней мере, Аманде – страх, что ничего другого их впереди не ждет. Ей частенько представлялось, как «Фрэнни» засасывает в водосточную трубу, как их ресторан вот-вот исчезнет в ней без остатка и как никто не заметит, что вместе с рестораном канули в небытие и Нэнси, и она сама.
Но теперь «Кулинарные войны» все это изменят.
Аманда опустила глаза на аккуратную напряженную фигурку свекрови, на пегие у корней – давно пора опять покрасить – винно-красные волосы, поредевшие так, что просветов на макушке уже не скрыть. Только бы она не начала причитать о том, каким риском все это может обернуться, о том, сколько будет хлопот, о том, что все может пойти наперекосяк. Только бы она поняла, как ей это необходимо, как всем нам это необходимо.
Вдруг Нэнси бросилась к Аманде и крепко-крепко ее обняла.
– «Кулинарные войны»? Нас? «Фрэнни»? И ты все это устроила? Ты им о нас написала?
Вот и еще одно ее желание исполнилось.
– Я! Я! – Аманда обхватила свекровь, пританцовывая вместе с ней. Потом отступила на полшага. – Я им написала, вот они и приедут. Им понравилась моя история про сестер-основательниц и вообще про все, что случилось в наших семьях.
– Нас покажут по телевизору! – Нэнси схватила стоявший у стола стул и тяжело на него опустилась. – По телевизору! Как Мэй… «Франни» покажут по телевизору!
Мэй. О черт! Но сейчас даже мысль о сестре не могла омрачить ликования Аманды.
– Вот именно, по телевизору! а еще они будут вести прямую онлайн-трансляцию. В соцсетях.
Про соцсети Аманде особенно нравилось. Сколько бы ни было у ТФС аккаунтов во всех соцсетях, она была подписана на все, ни одного не пропускала. Но «Кулинарные войны» Аманда любила больше всего. Нэнси, однако, смотрела на нее озадаченно.
– Телевидение! Ты понимаешь, что значит телевидение?!
Аманда думала, что она-то как раз понимает. Она рассмеялась, а Нэнси вскочила со стула, снова обняла невестку; потом, все еще держа ее за плечи, чуть отклонилась и сказала:
– Мы обязательно должны выиграть. Я имею в виду, нет никаких сомнений, что мы выиграем. Разве можно их с нами сравнивать!
Нэнси остановилась, и ее голос, до сих пор звеневший все громче и все выше, вдруг упал:
– Правда…
Аманда ее поняла без слов, и, если упоминание о Мэй настроения ей не испортило, теперь воздушный шар ее счастья грозил сдуться. Что правда, то правда, жареных цыплят подавали и в «Мими», и во «Фрэнни». И названия их заведений были похожи. И основали их в незапамятные времена сестры. Но на этом сходство, а с ним и какое бы то ни было соревнование тоже кончалось. Ресторан «Фрэнни» открыт весь день, и блюда в меню – на выбор. А в «Мими» подают только по вечерам, и только цыплят с масляной лепешкой или с картошкой да салатом, а по субботам пышки на завтрак. Но пышки – только для своих, для соседей из ближайшей округи. Случаются еще пироги, но для пирогов у ее матери должно быть особое настроение. Короче, рестораном «Мими» назвать трудно. Так, забегаловка с торговлей навынос, которая держится на плаву только молитвами постоянных клиентов, готовых закрывать глаза на неуклонный упадок.
Вступить с ними в соревнование «Мими» не в состоянии. Еще меньше шансов на то, что ее мать вообще на это соревнование пойдет. Не захочет, и все.
Нэнси озабоченно посмотрела на Аманду:
– А с матерью ты говорила?
Аманда покачала головой:
– Я же не думала, что они к нам приедут.
После долгого перерыва она вообще стала снова разговаривать с матерью всего пару лет назад. А уж о том, чтобы обсуждать с ней свою безумную мечту, нечего было и думать. Нэнси опять села на стул, а Аманда со вздохом пристроилась за столом напротив.
– Думаешь, я не понимаю? Она вполне может отказаться. Но ведь и в «Мими» дела не блестящи. Им «Кулинарные войны» тоже пойдут на пользу. Матери ничего особенного и делать-то не придется. Пусть только разрешит снимать в «Мими».
Нэнси знала Барбару уже тридцать пять лет, и потому ее пальцы сами собой забарабанили по столу:
– То, что Барбара не выиграет, ясно как божий день. Но деньги все-таки могут ее соблазнить. В «Мими» всегда туго с деньгами.
Аманде об этом напоминать не стоило. Всю ее сознательную жизнь «проблемами с деньгами» в «Мими» был пропитан сам воздух: им она дышала ребенком, им дышала подростком, им дышала до тех пор, пока не сбежала из-под материнского крова. Так что эти самые «проблемы» до сих пор стоят у нее поперек горла. «Мими» позарез нужны деньги. Барбаре позарез нужны деньги, но согласится ли мать связать «Кулинарные войны» и состояние своего счета в банке – это еще вопрос. Барбара смотрит на мир не так, как все нормальные люди, и уж точно не так, как Нэнси. Аманда обвела глазами кухню свекрови: сквозь уютные занавески на чистый стол падают лучи солнца, в которых не играет ни одной пылинки. Аманда влюбилась в эту кухню с первого взгляда, хотя теперь здесь как-то пустовато, можно даже сказать, чересчур чисто. Ничего подобного кухне Нэнси Аманда отродясь не видела; и ее
