Читаем без скачивания Улыбка бультерьера (Час дракона) - Михаил Зайцев

Бои проходили подпольно. Нет, не из-за особой жестокости. Просто Акулов устроил маленький тотализатор. Все было обставлено чинно и благородно. Бойцы выступали под красивыми псевдонимами, словно породистые рысаки. Чем больше побед, тем больше платят за каждый выход. За победу в финале - отдельная плата. Никакого шельмования, никаких подтасовок. Публика собиралась солидная, поднаторевшая в аферах государственного масштаба и, как следствие, крайне подозрительная относительно какой-либо, пусть малейшей, нечестности по отношению к себе.

Меня Акулов рассматривал довольно долго и с откровенным скепсисом. Староват я был, по его мнению, для гладиаторских игрищ.

Помог Федор. Шепнул Сергею Дмитриевичу на ушко пару цифр - и я был допущен в святая святых, на ристалище.

Помню, я был немало удивлен, что мой братец, мелкий чиновник из захолустного региона, вхож в "высшие эшелоны финансовой олигархии". Так, кажется, газетчики именуют златозубых, лоснящихся благополучием мужчин, скрывающих под бриллиантовыми кольцами синие наколки-перстни. Завсегдатаи зубодробильной рулетки обращались с Федором как с равным. Мне с арены это было прекрасно видно...

* * *

В тот вечер я удостоился звучного псевдонима Бультерьер. И заработал за полтора часа мордобоя пять тысяч долларов, аплодисменты зрителей и в придачу постоянный ангажемент в акуловском заведении.

Бои Акулов проводил не часто. Раз в квартал. Посему я решил совмещать кровавые баталии с работой в качестве скромного тренера в клубе "Дао". Тем более волей-неволей приходилось постоянно держать форму. Естественно, коллег по спортивно-оздоровительной деятельности в денежную изнанку своей жизни я посвящать не стал. Ссадины и кровоподтеки после боев всегда можно было списать на случайную травму от чрезмерно старательного ученика.

Так и жил последние годы: при работе, при деньгах, причем при хороших деньгах - спасибо Федору Храмову, моему двоюродному брату, которого я вчера похоронил.

На часах 14.05. Я хорошо выбрит, сыт, одет и готов ехать на "стрелку" со Скелетом. Жаль, что не выспался. По иронии судьбы, именно сегодня вечером в акуловском заведении очередные "танцы". Нужно не забыть взять с собой черное кимоно.

Это Акулов придумал для меня такой сценический костюм: черное кимоно, черные штаны, черный пояс и морда бультерьера, шитая блестящими "золотыми" нитками на спине. Он же, Акулов, придумал для меня и еще троих ветеранов титул "бессмертный". Вряд ли сам сочинил. Наверное, содрал идею с телепередачи "Что? Где? Когда?".

Ежели "бессмертный" выступает против новичка-гладиатора - ставки, конечно, идут по мизеру. Исход заранее ясен. Но если двоих "бессмертных" стравливают друг с Другом - вот тут начинается настоящая игра.

Интересно, что-то будет сегодня вечером? Хорошо бы выйти в финал. Деньги ох как нужны, поиздержался я изрядно, практически до нуля. Покойный братец оказался должен каждому второму чинуше из своего окружения. Долги, само собой, пришлось отдавать мне.

Ну все, пора бежать, напоследок подхожу к зеркалу, поправляю волосы. Из Зазеркалья на меня смотрит невыспавшимися глазами среднестатистический худощавый блондин не первой молодости, обычная такая, ничем не примечательная физиономия.

Аккуратно закрываю дверь на все замки и, не дожидаясь лифта, сбегаю по лестнице. В дырочках почтового ящика что-то белеет. Газет и журналов я не выписываю. Наверно, это очередные рекламные листки.

Кручу ключиком, дергаю металлическую дверцу. В моем почтовом ящике лежит открытка. Простенькая почтовая карточка. С одной стороны печатными буквами написан мой адрес, с другой выведено всего одно слово: "СОГЛАШАЙСЯ":

Почерк я узнаю в ту же секунду. Характерная, с закорючкой, буква "с", знакомая галочка над "и кратким". Почерк брата Федора, тело которого, упакованное в деревянный ящик, вчера на моих глазах засыпали землей.

На открытке нет никаких почтовых штемпелей. Следовательно, ее кто-то опустил, придя специально для этого сегодня утром.

Возвращаясь ночью из аэропорта, я, твердо помню, бросил взгляд в сторону почтового ящика. Там было пусто.

Что меня меньше всего удивило, так это манера изложения. То есть полное ее отсутствие. Брат любил подобные штучки. Не раз и не два я получал телеграммы с одним-единственным словом: "Приеду", "Поздравляю"... Были и открытки, точно такие же почтовые карточки, только с множеством марок и штемпелей. Одно слово на открытке от Федора - это норма. "Добрался", "Спасибо", "Позвони". Констатация факта, реже - руководство к действию.

Я невольно остановился возле галереи почтовых ящиков, привалился плечом к шершавой облупившейся стенке и надолго задумался.

Разные мистические умозаключения я отбросил сразу. Точнее, постарался перевести их на физический уровень, чтобы они не мешали общей канве рассуждений.

Допустим даже, Федор восстал из гроба, тронутой тлением рукой надписал открытку, сел в самолет или на помело - и утром, а может быть, и десять минут назад, бросил послание в почтовый ящик. Что это меняет? Абсолютно ничего! Мне предложено "согласиться". С кем? С чем? Не ясно. Однако предложено в такой форме, что не откажешься. Не каждый же день получаешь распоряжения с того света.

Значит, сегодня меня кто-то спросит: "Хочешь?" - и я буду обязан сказать "да". Во всяком случае, так рассчитывает отправитель. Если я скажу "нет" - занавес опустится, спектакль не состоится. Или состоится, но уже без меня.

Если я соглашусь, как предложено (приказано?), - я сыграю некую предначертанную мне неизвестным режиссером роль и впишусь в заранее заготовленный сценарий.

Возможно, другой на моем месте поступил бы благоразумно. Сказал "нет". Сам Федор, к примеру. Но пославший открытку слишком хорошо меня знает. Понимает, зараза, что авантюрист и сорвиголова, пошляк, циник, балагур и бабник Сема Ступин мгновенно заглотит крючок, согласится на раз. Вот тут-то у меня есть козырек. Он или они УВЕРЕНЫ, ЧТО ХОРОШО МЕНЯ ЗНАЮТ. Убеждены, что МОГУТ МЕНЯ ПРОСЧИТАТЬ.

Существует еще один пикантный момент. Есть у меня привычка - хорошая ли, плохая ли, но привычка. Я страсть как не люблю держать дома всяческие семейные документы, фотографии, бумаги. Все, кроме, естественно, самого насущного (свидетельство о рождении, диплом и т. п.), мгновенно уничтожаю, предаю огню. И в первую очередь почтовые отправления родственников. Прочитал, спалил. Нечего копиться макулатуре по ящикам письменного стола.

Напрашивается очевидный вывод: мои московские друзья, тот же Коля Малышев, никак не могут подделать залихватский почерк двоюродного брата. Хотя и этот вариант с чистым сердцем отбрасывать нельзя. Что я, в конце концов, знаю о своих коллегах, кроме того, что они хотят, чтобы я о них знал?.. Однако, вероятнее всего, что указание "соглашайся" исходит из окружения Федора. Или же от нашего общего родственника. На похоронах были почти все братики, сестрички, тети, дяди. Целая орава. Многим покойный помог деньгами. Однако честь отдать его собственные посмертные долги, как нечто само собой разумеющееся, выпала именно мне. Наверно, потому, что я столичный житель, к тому же при работе. Забавно. А может, не было у Федора никакого инфаркта миокарда? Мало ли какие причины способны загнать человека в гроб...

Тряхнув взбаламученной головой, я решительно отлепился от стенки и побрел к выходу из подъезда. Мозг услужливо подбросил еще пару версий, замешанных на аббревиатурах ФСБ, МВД, ГРУ.

Увлеченный своими невеселыми размышлениями, я вышел из дома, добрался до гаража, вывел машину - и с ужасом услышал шипящий, леденящий душу звук. Так и есть: колесо спустило. Теперь - сто процентов - к урочному часу не успею на "стрелку".

Мелькнула еще одна вполне безумная мысль: Скелет! Скелет все подстроил, чтобы мы - я, Николай и приспешники - согласились платить ему рэкетирскую дань. А колесо зачем прокололось? Неужто для демонстрации мистического Скелетова могущества? Да, воистину от трагического до комического один шаг. Сначала висельник рассказывает анекдот, потом шагает с табуретки. В хохоте зрителей тонет изящное ми-бемоль хрустнувших шейных позвонков.

Однако шутки шутками, а придется топать назад в квартиру. Во-первых, нужно сжечь поганую открыточку, во-вторых, достать из кладовки "запаску", то бишь запасное колесо, а в-третьих, переложить свои шмотки в другую спортивную сумку...

* * *

К зданию клуба я подъехал ровно в 15.20. Бросилась в глаза незнакомая иномарка у входа, черный "БМВ". Передняя дверь открыта. Облокотившись на руль, сидит наголо бритый водитель. Рядом топчутся два типа характерной наружности.

Урок я узнаю сразу. Проведенные в Сибири детство и юность научили. Мы с матерью после смерти отца жили у деда на заимке. Там-то я и увидел в первый раз мелкую зэковскую шелупонь - и узнал, что такое Страх. Настоящий Страх с большой буквы.

Я припарковался шагах в пяти от "бээмвэхи". Урки тут же закончили базар и не спеша двинулись в мою сторону. Тот, кто написал открытку, считает, что хорошо меня просчитал. Ладно, сейчас, для разминки, устрою маленький нелогизм.